бездуховное эссе
Начну с подзаголовка. В своей манере повествования я буду скакать с пятого на десятое, время от времени возвращаясь ко второму или седьмому. Эссе, оно и есть эссе. А бездуховное оно потому, что бездуховен его автор. Ещё в конце пятидесятых годов в ходе пресловутой дискуссии о «физиках и лириках» я, тогда ещё подросток, понял, что с высокодуховными «лириками» мне не пути и признал себя бездуховным, в каковом звании пребываю и поныне и отказываться от него не намерен.
Борьба за радикальное повышение уровня духовности «физиков» началась тогда со статьи в «Комсомолке», в которой «лирики» заявили о своей сильно повышенной духовности и высказали озабоченность по поводу пониженной духовности «физиков». Вечером я показал эту статью отцу и сказал, что полностью согласен с автором. Он ответил:
- Я эту ахинею прочитал в обеденный перерыв, и на будущее советую тебе, прежде чем соглашаться с высказанной кем-то новой для тебя идеей, сначала разобраться, с чем конкретно ты соглашаешься. -
- А ты сам разобрался в том, что назвал ахинеей? - спросил я.
- В меру возможного. «Разбор полётов» я начал с попытки понять, что такое «духовность», с которой автор статьи и ты носитесь, как дурни с писаной торбою. Из статьи невозможно понять, что это за штуковина. -
- Но ведь в ней много говорится о духовных ценностях. Ты что, отрицаешь их? -
- Отнюдь, пользуюсь любым случаем, чтобы к ним приобщиться. Бывая в командировках в Москве, чуть ли не каждый вечер хожу по театрам, а в музеях бываю намного чаще среднего москвича с высшим образованием. Кстати, великий русский инженер Крылов пишет, что он в театры и концерты не ходил, а за любой предмет из коллекции царских ворот, напрестолен и прочей церковной утвари, собранной С.К. Джевецким, он «не дал бы и гривенника, с которого начинался торг» при её распродаже в связи с с его отъездом из России. А отдыхал инженер Крылов, рассчитывая то орбиту какой-то кометы, то ещё что-нибудь. В общем, с точки зрения «лириков» был абсолютно бездуховен. Что не помешало ему в 78 лет за три месяца написать книгу «Мои воспоминания», которую будут читать и тогда, когда твоего Евтушенко и иже с ним будут помнить только самые эрудированные искусствоведы. Но мы отвлеклись от «разбора полётов». Его я начал с просмотра энциклопедий. В Большой и Малой советских энциклопедиях статьи «духовность» нет. –
- Нашёл где искать. Зайти к главному инженеру, в кабинете которого на полках стоит Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона ты не догадался? – перебил его я.
- Разумеется, догадался. Том 11. После статьи «Духовное родство» идёт статья «Духовно-учебныя заведенiя». Место «духовности» по алфавиту - между ними, но её там нет. Главный, которого тоже заинтересовало, что это за штуковина, в которой «лирики» подавляюще превосходят нас, инженеров, вспомнил, что кабинет какого-то их общего знакомого в московском главке украшала Энциклопедия Гранат. Я в том кабинете тоже бывал и тоже забыл, кто его хозяин. Вместе вспомнили его фамилию, заглянули в министерский телефонный справочник, и главный велел секретарше позвонить в Москву. Поговорили, узнали, что в той энциклопедии насчёт «духовности» тоже ни слуху, ни духу. Тогда главный вспомнил, что о «духовности» он, кажется, где-то что-то читал ещё до войны, но что и где именно – не помнит. Напрягли извилины и объединёнными усилиями вспомнили, что покойный Гитлер писал о ней в «Майн кампф» в том духе, что у его единомышленников этой ипостаси «выше крыши». Объяснений, что это такое нет и там…
- Откуда у вас «Майн кампф» взялся? -
- До войны в СССР был издан русский перевод, который был в свободной продаже. Не знаю, сколько раз её читал главный, но я прочитал «Майн кампф» несколько раз и очень внимательно, потому и утверждаю, что Гитлер пользовался в ней термином «духовность», не объясняя, что это такое…-
- Что, такая интересная книженция, что ты перечитал её несколько раз? – спросил я.
- Не очень. А много раз я её читал потому, что совершенствовал свой немецкий методом параллельного чтения немецкого оригинала и русского перевода, кстати весьма точного. В общем, на сегодня результаты этих поисков позволяют сделать вывод, что духовность это нечто такое, в чём некто превосходит соперника, превзойти которого ему почему-то жизненно важно, а ни в чём другом он его превзойти не может. В данном конкретном случае кому-то из главарей наших «лириков» неймётся превзойти «физиков», которым они завидуют чёрной завистью. Завидуют тому, что наши «физики» в последние годы «выдали на-гора» несколько работ не просто мирового уровня, а всемирно-исторического значения, в то время как потуги «лириков» дотянуться до уровня Маяковского или Репина – живая иллюстрация к басне про лягушку и вола того Крылова, который баснописец. –
Не скажу, что в тот раз отец убедил меня. Но «процесс пошёл» и спустя непродолжительное время, понаблюдав ещё за одной группой претендентов на повышенную духовность, оголтелыми ортодоксами - членами секты, отколовшейся от более крупной секты, которая откололась от ещё более крупной секты, и т.д. и т.п. я пришёл к выводу, что у их духовности немало общего с духовностью «лириков» и признал себя бездуховным.
Сегодня ответ на вопрос, в чем это выражается, лежит на поверхности. Для меня, - примат истин, к которым я пришёл с помощью моего инженерного здравого смысла над «высшими истинами», которые «лирики» и сектанты постигли «не хладным разумом, но пламенным сердцем», есть нечто само собой разумеющееся. Мой инженерный здравый смысл самодостаточен, в том смысле, что включает в себя средства и методы, позволяющие более или менее чётко определить границы области, в пределах которого применение здравого смысла не противоречит здравому смыслу. Поясню это на конкретном примере старого анекдота о медицинском здравом смысле. Телефонный звонок:
- Доктор, приезжайте немедленно. У моего мужа температура пятьдесят градусов! -
- Это не по моей части, мадам. Звоните в пожарную команду. -
Вот и мой инженерный здравый смысл мне при выходе за пределы области, в которой его применение ему не противоречит, говорит мне:
- А вот это – не по моей части. Посоветуйся с кем ни будь, брось монетку орёл-решка или, на худой конец, обратись к своему или чужому пламенному сердцу. -
Покончив с «лирикой», перескочим в год 2014-й. Идёт гибридная война. Киевский режим наложил эмбарго на поставку газотурбинных двигателей (ГТД). Без моторов остаются два строящихся фрегата, самолёты Бе-200, Ан-124 и вертолёт Ми-26. Что делать в ситуации, когда противник прорвал наш фронт, пусть гибридной, но всё-таки войны? Не только мой, инженерный, но и простой житейский здравый смысл не просто говорит, «гласом великим вопит», что в первую очередь надо заштопать дыры на фронте. Т.е. приступить к замене украинских ГТД на серийные российские, тем более что всё тот же инженерный здравый смысл не просто говорил, гласом великим вопил, что сделать это надо «быстро, дёшево и сердито», благо технически это было вполне возможно.
В этой связи вспоминается эпизод из фронтовых воспоминаний одного из наших великих полководцев. Получили новую боевую технику, какие-то узлы которой надо было периодически протирать спиртом. Ясное дело, возникли опасения, что спирт будут употреблять вовнутрь. Обратились к науке. Та нашла «строго научное» решение - добавить в спирт керосин. Мол на передовой, где пьянство может привести к особо тяжёлым последствиям, любителям выпить едва ли удастся организовать перегонку такой смеси. «Наука» не учла «самую малость». А именно - солдатскую смекалку, благодаря которой бойцы на передовой сумели избавиться от керосина и без перегонки. Взяли ведро, в центре днища гвоздём пробили дырку, которую заткнули тем же гвоздём. Ведро повесили на сучок и налили в него смесь спирта с керосином. Добавили воду, перемешали, как следует, и дали отстояться. Более тяжёлый раствор спирта в воде, т.е. водка, оказалась внизу, более лёгкий керосин всплыл. Граница между ней и керосином была чётко видна. Оставалось вытащить гвоздь и слить полученный эликсир, немного не дойдя до этой границы. Автор мемуаров пишет, что застигнув солдат за его распитием, лично снял пробу. Керосином слегка попахивало, но пить вполне можно было. После ознакомления с технологией очистки учинил своему начхиму хорошую взбучку, высказав всё, что думает о его науке.
Вводя эмбарго, в Киеве явно рассчитывали на то, что у российской придворной науки не хватит смекалки придумать что-то вроде того ведра с гвоздём. А потому она выдаст на-гора «строго научную» рекомендацию: создать новые российские ГТД на замену украинским, а пока они не будут созданы, доведены до ума и не начнётся их серийное производство, строящиеся фрегаты законсервировать, а серийное производство упомянутых выше уникальных летательных аппаратов приостановить. С глубоким прискорбием вынужден сообщить, что наша придворная наука выдала «на самый верх» именно те «строго научные» рекомендации, которые от неё ожидали в Киеве. И что, увы, именно эти рекомендации легли в основу решений, принятых «на самом верху» в ответ на бандеровское эмбарго. Как следствие фрегаты были введены в строй лет этак семь спустя после введения эмбарго, а серийное производство самолётов и вертолётов и вовсе возобновится, похоже, тогда, «когда рак на горе свистнет».
В этой связи вспоминается ещё один старинный анекдот. Однажды Людовик XIV спросил у придворного алхимика:
- Как отличить фальшивый жемчуг от настоящего? –
- Проще простого, sir. Надо опустить его в уксус. Настоящий растворится, а фальшивому хоть бы что. –
- А как отличить настоящий алмаз от фальшивого? –
- Сложнее, но ненамного. Надо поджечь. Настоящий алмаз загорится, фальшивый нет. –
- Ещё один такой совет, магистр, и я прикажу выпороть Вас розгами, предварительно смоченными в уксусе. -
Я отнюдь не сторонник телесных наказаний. Но я против того, чтобы остались безнаказанными те, кто, на радость киевскому режиму, не увидели или не захотели увидеть технические решения, позволявшие не консервировать фрегаты и не останавливать сколько-либо надолго серийное производство уникальных летательных аппаратов, которые были очевидны очевидны любому приличному инженеру.
Доказательства? Извольте-с! Начнём с альтернативных ГТД для строившихся фрегатов. Обратимся к таблице 1.
Из неё следует, что подходящий по мощности и массогабаритным характеристикам ГТД в России был. В варианте для привода нагнетательных компрессоров на газопроводах (АЛ-31СТ) он строился большой серией. ГТД АЛ-31СТЭ отличался от АЛ-31СТ лишь силовой турбиной, которую в случае применения на фрегате всё равно надо было заменить на реверсивную. Подходящие силовые турбины можно было снять со списанных или законсервированных эсминцев и больших противолодочных кораблей (БПК). Поскольку ресурс силовых турбин заметно больше, чем ГТД в целом, проблем с надёжностью в связи с использованием подержанных турбин не предвиделось. Равным образом не предвиделось проблем и с «оморячиванием» наземных стационарных ГТД, поскольку давно уже существовал морской вариант двигателя АЛ-31 для самолётов Су-27, базирующихся на авианесущих кораблях.
Вывод 1. Консервировать строящиеся фрегаты на пять с лишним лет не было никакой необходимости, поскольку была техническая возможность быстро заменить на них украинские моторы М90ФРУ российскими АЛ-31СТ, с заменой их силовых турбин на турбины б/у, снятые со списанных или законсервированных кораблей.
Перейдём теперь к двигателям для летающих лодок Бе-200. Обратимся к таблице 2.
Из таблицы 2 следует, что в 2014-м году имелась техническая возможность «быстро, дёшево и сердито» заменить на летающей лодке Бе-200 украинский ГТД Д-436П на серийный российский АЛ-31. Переделки российского ГТД сводились к изъятию форсажной камеры и замене регулируемого сопла на нерегулируемое, что не требовало много времени и средств. Причём заменять сопло необязательно. Расход топлива при этом несколько возрос бы, но большая тяга и меньший вес российского двигателя, позволяли скомпенсировать потерю дальности за счёт увеличения запаса топлива. Морской вариант АЛ-31 уже был. Некоторое увеличение уровня шума для самолёта МЧС или ВВС значения не имеет.
Вывод 2. Останавливать производство уникального самолёта Бе-200 из-за отсутствия украинских двигателей также не было необходимости.
Переходим теперь к вопросу о возможности замены украинских двигателей Д-18Т самого большого в мире серийного самолёта АН-124 на серийные российские. Обратимся к таблице 3.
Из таблицы 3 с учётом примечаний следует, что, замена четырёх украинских моторов Д-18 на шесть ПС-90 приведёт к увеличению расхода топлива менее, чем на 7%. Если скомпоновать шесть моторов, как на бомбардировщике Боинг Б-47 (по два мотора на каждом из внутренних пилонов, по одному мотору – на внешних) больших переделок в конструкции самолёта не потребуется.
Вывод 3. Останавливать производство Ан-124 из-за отсутствия ГТД Д-18 также не было необходимости.
Наконец, об импортозамещении ГТД Д-136 на вертолётах Ми-26. Обратимся к таблице 4.
Вывод 4. Из таблицы 3 следует, что ГТД, способный эффективно заменить на вертолёте Ми-26 украинский Д-136 в РФ давно уже есть ГТД, Расход топлива в результате такой замены уменьшится на 8,2%.
О.К. Антонов очень верно заметил, что многие наши беды происходят от того, что в погоне за себестоимостью, у нас сплошь и рядом забывают про тебестоимость, т.е. про интересы смежника. Сказано это было в советские времена, но, как показывает наш ответ на бандеровское эмбарго, за прошедшее время положение сильно ухудшилась. Потому как, разрабатывая свои «строго научные» рекомендации на предмет того, как России следует ответить на это эмбарго, наша придворная авиационная наука позволила себе напрочь забыть о «тебестоимости» предложенного ими решения даже для такого смежника, как высшее политическое руководство России.
В самом деле, с учётом наших технически возможностей (см. таблицы 1…3), политически наиболее выгодным для России вариантом ответа на бандеровское эмбарго было выступление Президента по центральному ТВ, в котором он приказал бы немедленно начать и за полгода выполнить все работы по замене украинских ГТД на серийные российские. Политически весьма полезен был бы и антураж в стиле a la Черчилль с поправкой на современные технические возможности. Например, лично зачитав этот приказ по ТВ, Президент обещает в случае его невыполнения поступить с виновными по законам военного времени. Для полноты сходства со знаменитым приказом сэра Уинстона: - Потопите «Бисмарк» - было бы неплохо ещё ударить кулаком по столу, разместив микрофоны так, чтобы слышно было, как можно громче. И тогда киевское руководство предстало бы перед всем миром законченными дураками, потерявшими многие миллиарды долларов выручки за продаваемые России ГТД ради того, чтобы «проклятые москали» спалили бы лишние двадцать или тридцать тысяч тонн керосина и солярки.
Конечно, для того, чтобы отдать такой приказ, да ещё в таком антураже надо быть уверенным, как минимум, в наличии технической возможности выполнить его точно и в срок. Из изложенного выше следует, что такая возможность была. В этой связи закономерен вопрос, почему же тогда Россия, вместо того, чтобы выставить бандеровцев на всеобщее посмешище, ответила на эмбарго наилучшим для бандеровцев образом, т.е. законсервировала строительство фрегатов и приостановила производство трёх типов уникальных летательных аппаратов?
Вообще-то разбираться с тем, почему наша придворная авиационная наука предложила максимально выгодный для бандеровцев вариант ответа на их эмбарго – дело ФСБ, подменять которую у меня нет никакого желания. Но «поведать свету» о тех, кому и почему была невыгодна немедленная замена украинских ГТД на российские, я считаю своим гражданским и профессиональным долгом.
Известная поговорка «нет ничего постояннее временного» возникла не на пустом месте». Допустим, что было бы принято решение о немедленной достройке тех фрегатов с использованием «подручных средств» в виде «оморяченного» ГТД АЛ-31СТЭ, у которого «родную» силовую турбину заменили на подержанную реверсивную. Поскольку острота вопроса была бы снята, отнюдь не факт, что предложение создать новый ГТД на замену времянки, нашло бы такое же понимание «на самом верху», как в случае, когда корабли стоят недостроенными из-за отсутствия ГТД. Ведь первым вопросом, который «там» зададут, будет: - А что даст замена «времянки» на новый ГТД, который предлагается создать? - И есть веские основания полагать, что «там» придут к выводу, что экономия 10-15% топлива не оправдывает затрат на создание нового ГТД. Как следствие, КБ и завод не получат изрядного количества казённых денег на создание нового ГТД. В лучшем для них случае, получат десятую часть на организацию производства реверсивных силовых турбин. Пропорционально уменьшится денежные потоки из казны в вышестоящие конторы, как-то в ОДК, Департамент Авиации и Минпромторг и во множество других мест. А вот если нет времянки, то нет и проблемы, поскольку у «самого верха» не будет иного выхода, кроме как дать деньги в полном объёме на создание нового ГТД и организацию его серийного производства.
Еще большее сокращение денежных потоков из казны сулит создание «времянки» из шести ПС-90 на замену четырёх Д-18 на Ан-124, поскольку если бы было начато производство Ан-124 с шестью моторами ПС-90, то неизбежно возник вопрос о целесообразность реализации сразу двух проектов, во много раз более затратных, чем создание нового ГТД для фрегатов. Речь идёт о проектах создания ГТД ПД-35 и самолёта Ил-106 «Слон».
Думается, что повторять сказанное выше применительно к случаю ремоторизации Бе-200 и Ми-26, нет необходимости. И так понятно, что самый плохой для бандеровцев вариант ответа на их эмбарго был крайне невыгоден ОДК, Департаменту Авиации, Минпромторгу и ряду подведомственных им КБ и заводов.
Изложенные выше факты дают веские основания полагать, что информация о наличии технической возможности «быстро, дёшево и сердито» решить все проблемы, возникшие у нас в связи с бандеровским эмбарго, попутно создав киевскому режиму серьёзные политические проблемы, не была доведена до сведения высшего политического руководства России. И что это было сделано с целью не допустить снижения казённых ассигнований на ряд дорогостоящих проектов, которые вполне можно было бы вовсе закрыть или отложить их реализацию лучших времён.
В общем, получатели выгод от принятия решения ответить на эмбарго бандеровцев оптимальным для них образом, известны. Известны и те, кто готовили, визировали и подписывали проект этого решения и его «строго научное обоснование. А для того, чтобы разобраться с тем, кто из них вредитель, а кто предатель, жулик или дурак у нас есть ФСБ и Следственный комитет.
Есть ещё много чего сказать о том, как наша придворная авиационная наука «строго научно обосновывала необходимость принятия «на самом верху» решений, угодных врагам России и конкурентам её авиапрома. Но, как говаривала Шахеризада, «это не удивительнее рассказа о» «художествах» отдельных наших борцов за защиту окружающей среды, деяния которых сулят нам несоизмеримо большие потери, чем утаивание от «самого верха» информации, о котором было рассказано выше. Рассказу об этом будет посвящена вторая часть этого эссе.