«Снежные вершины», трилогия «Эльбрус» в разное время суток и, конечно, знаменитое «Дарьяльское ущелье», которое можно увидеть в Третьяковской галерее, родились под тусклой лампой во время кавказских путешествий Куинджи
Впервые по приглашению Ярошенко Архип Куинджи приехал на Кавказ в 1888 году. Художники много путешествовали в окрестностях Кисловодска, ездили на плато Бермамыт — идеальную смотровую площадку величественного Эльбруса, где увидели уникальное природное явление — Брокенского призрака — собственное отражение в радужной оболочке тонкого воздуха. Петербургский мастер пейзажей был сражен удивительной игрой света, которую он нашел только на Кавказе.
В долину гор, чистых озер, извилистых рек, мощных водопадов и прозрачного воздуха Архип Иванович стал наведываться регулярно. Вплоть до 1909 года художник приезжал сюда за впечатлениями, запоминал детали, формы и оттенки закатов с рассветами, а потом холодными вечерами, в столице, долго смешивал краски на палитре, чтоб получилось изображение фотографической точности. Казалось, что горы, лунный свет, скользящие по долине лучи солнца так захватили творчество художника, что он писал серию за серией о необыкновенном уголке России. Его Эльбрус, то белоснежный, то малиновый, то в дымке кристальной бирюзы превратился в знаменитую трилогию, которая хранится в Государственном Русском музее.
Но ключевым кавказским произведением Куинджи принято считать «Дарьяльское ущелье», которое украшает постоянную экспозицию Третьяковской галереи. Картина представляет собой запечатленный миг какой-то сказочной истории. Именно на этом полотне Архипу Ивановичу удалось добиться фосфоресцирующего эффекта от нанесения краски и растушевки оттенков. Сияние лунного света в необычной комбинации красок поразили даже самых искушенных и привередливых критиков. Об этой работе Куинджи много рассказывал на кафедре Академии художеств, где учил начинающих мастеров пейзажам, этюдам и натюрмортам. Своим рассказами о Кавказе он вдохновил юных художников на путешествия в горный край. Студенты стремились к Эльбрусу и ущельям, чтобы сравнить полотна своего мастера с величественным нерукотворным оригиналом. Как писал о коллеге Репин, иллюзия света стала его Богом, что его работы называли не иначе как чудом живописи.
Сам странствующий мастер говорил, что нигде, только на Кавказе есть непреломлённая самобытность солнечных лучей. Кавказ стал тем самым идеальным краем его собственного света.
Фото: Владимир Вяткин. РИА Новости
Валерия Поддаева