Подписав документы на Веронику я отправилася знакомиться с ее младшей сестрой.
По документам её звали Ева, ей было 8 месяцев, проблем особых со здоровьем она не имела. Из семьи забрали, когда ей было три месяца, она была сильно истощена и обезвожена. Сейчас её состояние стабилизировалось и она стала набирать вес и проявлять эмоции.
Я приехала в дом малютки где находился ребенок. Пообщалась и директором и врачом. Ничего особо нового они не сказали. В отличии от врача и директора интерната, где была Вероника, здесь очень хвалили ребенка, рассказывала какая она молодец, как активно растет и развивается. Сообщили, что мать и отец посещали ребенка единожды и обещались забрать, на том их посещения закончились.
Мне было удивительно, как можно посетить одного ребенка и не зайти к другому, т.к. в интернате мне сообщили, что мать не пришла ни разу.
После заполнения основных документов меня попросили подождать на улице, потому что тепло, значит можно погулять на свежем воздухе.
Я вышла.
Через время мне принесли ребенка. На руках нянечки она вела себя тихо и спокойно, но стоило мне взять её на руки, как она разразилась криком. Ева вертелась и хотела вернуться на руки к нянечке. Я положила ее в рядом стоящую коляску, и пошла прогуляться по территории. Ребенок не переставал кричать всё время прогулки. Укачать или успокоить не получалась никак, пока я была рядом ребенок истошно кричал.
Даже была ситуация, когда нянечка взяла ребенка на руки он успокоился, но стоило мне протянуть руку как тут же раздавался истошный крик.
Это ситуация меня злила и веселила одновременно.
Со злостью всё было понятно, ущемленная гордость и самолюбие, как это при приближении к ребенку он меня отталкивает? Не может такого быть.
К слову сказать, это было не так уж и удивительно, меня всегда обходили стороной и люди и животные, дети инстинктивно меня опасались (видимо чувствовали), собаки чаще норовили укусить и облаять, одни кошки питали ко мне симпатию.
А веселило от того, что она начинала кричать когда я протягивала руку и успокаивалась, когда руку убирала. Это вызывало во мне желание поиздеваться, но я себя сдерживала. Все же живой человек не игрушка.
Прогулка заняла не более получаса, нянечка была постоянно рядом. Я решила на этом закончить и не мучать ни ребенка ни себя. Попрощалась я нянечкой и пошла к директору. Сообщила ей, что буду забирать ребенка, посещать смогу только по субботам.
Она спросила
- Её ненормальную сестру вы тоже берете?
- Да, почему нет?
- Так она же не адекватная и шансов на исправление у нее нет.
- Вы знаете, очень удивительно это слышать, т.к. директор интерната сказала ровно тоже про Еву. У них золотой ребенок, а младшая сестра просто безнадежна.
Подписав все документы я попрощалась и вышла.
У меня было ощущение освобождения, мне крайне трудно дались эти посещения. Жесткий негатив и апатия напали на меня как только я вышла за порог детдома.
Нет! У меня не было чувства, что я совершаю ошибку или желания бежать. Мои эмоциональные силы были исчерпаны до дна. Дело было не в моих будущих детях, а вообще в детях, что я видела в детдоме.
Пока я гуляла с Евой я увидела девочку 2х лет, и такая она была красивая и ладная, она даже на время запала мне в душу на столько, что меня посетила мысль отказаться от моих детей в пользу неё или забрать её вместе с моими детьми. Все же я решила не делать ничего. Я уже выбрала детей и менять решения была не намеряна.
Пусть всё идет так, как идет. И будь, что будет. Только в этот раз поплыву по течению, не хочу ни сопротивляться, ни думать.
Какую бы дорогу ты не выбирал она всегда будет только вперед, куда бы ты не повернул голову смотреть ты будешь только прямо. Потому просто иди.
Я позвонила в опеку подтвердила, что буду забирать детей. Заехала в магазин, купила экзотических фруктов целый ящик для своей дочери и поехала домой.
У меня была уйма дел дома.
Необходимо обновить медицину, подготовить комнату к заселению, решить вопрос с работой, ведь я ухожу в декрет. И разные сопутствующие дела.