Поздно вечером в сенцах избушки кто-то несколько раз прогремел пустой консервный банкой, что-то уронил с полки. Я уже улёгся спать после ужина и не стал выяснять кто там проказничает. А утром обнаружилась пропажа. Ночной гость украл добытого накануне рябчика. Обойдя избушку кругом, нашёл я примятую тропку, сплошь усеянную перьями. Видимо, тяжела оказалась для вора птица, тащил её волоком. Закончилась тропка у самого берега, в хитросплетении ольховых корней, обнажённых весенними водами. Здесь же нашёлся и рябчик. Я наклонился, чтобы взять его, потянул к себе, да не тут-то было - птицу кто-то держит, не отпускает. Перевес оказался на моей стороне, а через некоторое время удалось вытащить из-под коряги не только рябчика, но и вцепившегося в него белоснежного зверька с чёрными бусинками глаз на симпатичной мордашке. Горностай отпустил, наконец, свою добычу, недовольно застрекотал и скрылся в прикорневых пустотах. Рябчика пришлось оставить, до того основательно потрудился над ним воришка.
Каждую ночь стал прибегать горностай в мою избушку. Доброе дело он сделал: быстро извёл орду мышей, которые очень уж надоели своей возней и порчей продуктов. Всё бы ничего, да и сам горностай оказался не безгрешен. После того как я стал подвешивать дичь к потолку, зверёк утащил кусок масла, уронил с полки кастрюлю с супом. Да и к дичи пытался добраться неоднократно, но срывался с гладкой стены, шлёпался на пол. Шума от горностая было не меньше, чем от полёвок.
Через несколько дней неожиданно началась оттепель. Ещё днём подул южный ветер, землю укутал плотный слой сырого тумана, а ночью хлынул настоящий ливень. Уже к полудню вода в реке поднялась, лёд взломало, унесло течением.
Ночью в избушке стояла непривычная тишина. Видимо, горностай, убежавший по своим делам на соседний берег, так там и остался отрезанный водной преградой. Оттепель избавила меня от назойливого соседа. А через несколько дней, завершив исследование, я покинул гостеприимное зимовье, оставив горностаю запас корма. А вдруг зверёк прибежит снова?