Фестиваль «Налакатук» начался на следующий день после моего приезда.
Когда лед начинает таять и выходить в море на охоту становится опасно, китобойные команды инупиатов делят свой улов с первой половины сезона со всеми членами сообщества, которые решат прийти на это событие. Это и есть фестиваль «Налукатук».
Эндрю, человек, сдававший мне комнату в своем доме, сказал, чтобы я пошел на «Налукатак» и взял его долю кита. Просто скажи, что ты от меня, все будет в порядке. Еще он сказал взять с собой нож. Я пошел на берег и сел на брезент там же, где сидел весь город.
Дружелюбные люди, сидевшие рядом со мной, спрашивали, кто я и откуда приехал. Я сказал, что я живу в доме Эндрю в NARL, и что он попросил меня взять его долю. Они сказали: «А, конечно, Эндрю».
Чуть позже женщина взяла микрофон, произнесла молитву и спела песню. Дети налили мне в термос горячего чаю. Гусиный суп разлили по мискам. Наконец, китобойные команды вынесли на берег своих китов. До этого дня они провели многие часы, разрезая и распиливая этих гигантов на маленькие куски, которые можно раздать поровну людям в толпе. Они вынесли сотни картонных коробок, в каждой по дюжине кусков китового мяса. Они выкатили бочки, забитые доверху длинными кусками мяса. Все сидели и терпеливо ждали, пока капитан раздавал указания в микрофон. По три куска мяса каждому. По три куска жира каждому. По три куска сушеной печенки каждому.
Пока команды терпеливо проходили через толпу, высчитывая куски так, чтобы всем досталось справедливое количество, люди, сидевшие рядом со мной, объяснили мне, что как надо есть. Когда раздали по три куска мяса, они сказали мне, что их надо есть сырыми. С собой у них была одноразовая посуда, со мной поделились тарелкой. Я отрезал кусок плотного темно-красного мяса и положил его в рот. Он был кровянистым, как свежая говядина, но в нем был вкус океана, соли и моря.
После этого раздали полоски жира, которые рекомендовалось сохранять для готовки. После этого принесли ведро чего-то темного и склизкого. Мои соседи объяснили, что это мясо, жир и кожа, заквашенные в крови кита. Мне сказали, что это надо нарезать очень тонкими кусками, иначе будет сложно жевать.
Вкус был очень насыщенным, сильнее, чем у любого другого вяленого мяса, которое я пробовал. Всего пара кусков, а мне уже казалось, что я полностью наелся.
Дети вернулись, наливая чай во все чашки. Члены команды раздавали куски жареного хлеба и свежие апельсины. Люди рядом со мной посчитали, что раздавать всем по свежему апельсину — очень щедро. Это был очень дружный и милый обед, совсем не похожий на церковные обеды. Кажется, до того, как приехать на Аляску, я ожидал увидеть кита, по крайней мере большую его часть, если не целиком, выложенного на лед. Для такого зрелища я прибыл в неправильное время. До поездки я просмотрел несколько видеороликов, что доступны всем желающим. Летящие в воздухе гарпуны, кровь, окрашивающая воду, киты, погружающиеся вглубь, чтобы спастись, белые веревки, вытягивающие их обратно. Это немного напоминает битву с быками: большое тело понемногу ослабляют, из него выпускают кровь, его изнуряют, пока оно медленно не умрет. Ничего такого я не увидел, пока был тут. Убийство и еду здесь разделяли. Этот кит, которого я ел в тот день, был похож на любое другое мясо — разрезанный на небольшие удобные куски.
Вечером я принес Эндрю его долю мяса и жира. Полуночное солнце светило в окно, я лежал на кровати без сна, пытаясь вспомнить, зачем я приехал сюда.
Приобрести книгу можно по ссылке: