Недавно гуглил про признаки и последствия употребления метамфетаминов и в который раз попал на книгу Нормана Олера «Наркотики в Третьем Рейхе». Эта книга был издана десять лет назад и весьма активно раскручивалась как в англоязычном сегменте книжного рынка, так и у нас. Реклама обещала две сенсационных архивных находки: 1) окончательное доказательство опиоидной зависимости Гитлера, 2) окончательное доказательство тотального использования метамфетаминов ("Первитина") Вермахтом перед мощными наступлениями. Звучало небезынтересно и я долго намеревался изучить это произведение, но руки никак не доходили. Однако, посмотрел очередное выступление Зеленского, собрался с силами, и прочёл. Ожидал увидеть либо крепкий фармакологический нон-фикшн, либо скучный исторический трактат. Неожиданно получил смесь Пикуля и анекдотов про Штирлица, что, кстати, неплохо зашло. Поэтому всё-таки ставлю книге четвёрку, а не тройку, которую она почесноку заслуживает.
С точки зрения фармакологического нон-фикшена книга полностью провалена. Автор с гордостью рассказывает, что он провёл год в пыльных архивах, где до него не ступала нога человека и нашёл сенсационные документы. Однако, единственное, что автор действительно нашёл — это доказательство того, что в конце 44го кода Гитлера подсадили на опиоид «Эукодал» (оксикодон) и что, когда в апреле 45го оксикодон у Гитлера закончился, тот рехнулся окончательно и застрелился. Если честно, ничего нового в этой находке нет — всё это было давно известно и описано. Большинство комментаторов нынешнего опиоидного кризиса в США так или иначе затрагивают эту историю в своих комментариях. Ирония в том, что и Гитлер, и современные американцы, согласились жрать оксикодон горстями только когда их врачи поклялись мамой, что оксикодон, хоть и опиат, но совсем не то же самое что морфий. Возникает вопрос: может, в консерватории что-то изменить?
Точно также абсолютно не доказан автором тезис о повсеместном использовании «Первитина» (метамфетамина) при наступлениях Вермахта. То есть, никто не секунды не сомневается, что «Первитина» использовали много. Однако, книга пытается создать впечатление, что его использовали 90% солдат и офицеров, в то время как на самом деле эта цифра была ближе к 30-ти процентам и в книге косвенно это признаётся. Также Вермахт пытались стимулировать опиоидами, но выяснилось, что они совершенно не помогают воевать. Сразу хочется провести параллель с Зеленским. Очевидно, что он сидит на метамфетамине, (кто бы на его месте не сидел?), но обвинять его в опиоидной зависимости абсолютно безосновательно!
Интересно и забавно описана в книге наркотическая культура Берлина 20х годов. Для меня оказалось неожиданным утверждение, что Берлин тогда был одновременно Медельином и Патайей западного мира. Немецкие химики скупали почти весь урожай листьев коки Южной Америки и чуть ли не половину всего калькуттского опия-сырца, перерабатывали всё это в кокаин и морфий, и тут же продавали всё это гостям столицы, которые веселились в многочисленных борделях Ораниенбург-штрассе и даже самого Курфюрстендамма. Берлин держал 80 процентов мирового рынка кокаина!!! Народ пел частушки:
В Париже брют, в России квас,
В Лондо́не — чай и кофе.
У нас же стал дороже шнапс,
Чем кокаин и морфий.
Нацисты гонят на убой.
Уместно ль удивляться,
Что остаётся нам с тобой
Лишь нюхать и ширяться?
Несмотря на отдельные интересные исторические виньетки, текст не вызывает доверия, как историческое исследование. Слишком мало ссылок на предыдущие исследования и их структурного анализа. В какой-то момент лезешь почитать биографию Нормана Олера и выясняешь, что он буквально только что переквалифицировался их беллетристов-романистов в историки. И тут наступает просветление. Это же наш родной Пикуль! Гремучая смесь слабораскрытых фактов, неумышленных домыслов и поэтического умысла. Книгой можно и нужно наслаждаться также, как мы наслаждались Пикулем когда-то!
После этого открытия текст начинает восприниматься как снежный ком примерно следующего вида: «В тот момент, когда в Сталинграде сдавался Паулюс, у Гитлера сильно заболел живот, началась тяжёлая изжога. Личный врач Гитлера решил использовать эту возможность для продвижения своего инновационного лекарственного средства, а заодно уж и для борьбы с конкурентами. Геринг, который давно тайно сидел на морфине, с недоверием относился к иньекциям, которые делал врач, но Гитлер настаивал на том, что эти иньекции ему помогают. Борман попытался свалить врача через конкурентов, но в последний момент отвлёкся на захват Варшавы войсками Жукова.»
На этом месте в памяти всплывает эпохальный бестселлер «Как размножаются ёжики», открывающийся каноническим кросс-культурным наблюдением «За окном шёл снег и рота красноармейцев». Жизнь налаживается, и книга вполне заходит.