О том, как в СССР появилось звание «город-герой» и каким городам его присуждали, рассказывается в новой книге исследователей НИУ ВШЭ Екатерины Болтуновой и Галины Егоровой, вышедшей в издательстве «Кучково поле».
По словам авторов, идея проекта «Города-герои» возникла еще в середине Великой Отечественной войны. Описывая боевые действия под Ленинградом, Сталинградом, Одессой и Севастополем, авторы статей в 1942–1943 годах неоднократно использовали понятие «город-герой».
Новый этап в развитии проекта «Города-герои» начался с середины 1950-х годов и был связан с возвращением памяти о войне, участие в которой было важнейшей частью карьеры послесталинского руководства СССР. При этом проект приобрел номенклатурные черты: получение звания новыми городами за пределами устоявшейся группы все чаще становилось результатом практики распределения символического капитала.
Так, стремление первого секретаря Московского городского комитета партии Николая Егорычева возвести у стен Кремля Могилу неизвестного солдата столкнулось с сопротивлением нового генсека Леонида Брежнева: его военная биография не была связана с битвой за Москву, и он активно продвигал мемориализацию южного направления боевых действий — Новороссийска, Керчи и др.
В конце 1950-х – 1960-е годы в советском публичном пространстве заметно продвижение Киева как города-героя. Представление второй по значению советской республики как важнейшего компонента Победы проявилось в акцентированном внимании к обороне Киева и Одессы в общем контексте событий первого года войны, подчеркивании роли подполья и партизанского движения в республике в разгроме нацистов и их союзников. Авторы полагают: «Украинский коммеморативный проект этих лет был реакцией властей СССР на развернувшиеся на этой территории национализм и коллаборационизм, которые представляли серьезную проблему в 1940-е и даже 1950-е годы».
В 1965 году при учреждении звания «Город-герой» РСФСР и УССР получили по три пункта: Москва, Ленинград и Волгоград; Киев, Севастополь и Одесса. Ограниченность влияния белорусской парторганизации привела к отказу присвоить звание Минску, героический статус закрепили только за Брестской крепостью. Столица Белоруссии дождалась признания лишь в 1974 году.
Показательными авторы считают попытки руководства Воронежской, Курской и Тульской областей добиться повышения статуса. Интересна и записка журналиста Сергей Смирнова, автора книги о Брестской крепости, о необходимости присвоить звание города-героя латвийскому порту Лиепая. Эти проекты по разным причинам были отвергнуты ЦК КПСС.
В 1973 году званием города-героя наградили Новороссийск и Керчь, что было связано со стремлением Леонида Брежнева укрепить свой статус, повысив значение сражений за эти города в истории войны. Активное продвижение фигуры генсека и его роли в войне порождали отчасти ироническое отношение к награждению Новороссийска и Керчи.
Награждения периода застоя (Тула, 1976 год) и в годы перестройки (Смоленск и Мурманск) отличались по мотивации присуждения. В Туле ситуация была прямо связана с историей личного знакомства первого секретаря обкома Ивана Юнака с Леонидом Брежневым, при этом основным нарративом здесь выступала борьба рабочего класса за оборону города. Главным нарративом награждения Смоленска авторы назвали указание на древнюю историю города-крепости как западного форпоста Российского государства. Присвоение звания Мурманску было связано с продвижением генсеком М.С. Горбачевым нового образа советско-европейского сотрудничества в регионе.
При этом звание города-героя не получили Курск, Воронеж и ряд других городов.