Утром меня разбудил оглушительный звонок. Спросонья не поняв, откуда он доносится, я протянул руку к будильнику и только тогда понял, что разрывается телефон.
– Алло.
– Здравствуйте. Вы детектив? – спросил нервный женский голос. – Приезжайте срочно. У нас тут такое.
– Может, лучше Вы ко мне приедете и здесь объясните, что у Вас случилось? – предложил я потенциальной клиентке.
– Нет. Я не могу приехать.
– Почему же?
– Мне восемьдесят два года. Да и тут такое… В общем, это надо показывать, – попыталась объяснить женщина.
– Ну что ж. Приедем, посмотрим, – вздохнул я. – Диктуйте адрес.
Слава Богу, ехать надо было недалеко, и уже через двадцать минут мы с Верабеллой стояли перед запертой дверью квартиры, а рядом находилась соседка, которая и звонила нам спозаранку.
– Вот, – указала она на дверь. – Чувствуете запах? Что-то там случилось.
– Судя по запаху, беда там случилась, – ответила Белла, принюхиваясь. – Непонятно только, зачем Вы нас вызвали? Здесь следовало звонить в полицию. В квартире определённо кто-то умер.
– Надо посмотреть, – дрожащим голосом промолвила клиентка.
– Вы понимаете, что несанкционированное проникновение в чужое жилище – это серьёзное преступление? Мы не можем туда попасть по закону и даже по простой логике, ни у Вас, ни у нас нет ключей от двери. Надо вызывать полицию и МЧС. Если это не сделаете Вы, это должны будем сделать мы, – твёрдо сказал я.
– Хорошо.
Через час мы осматривали квартиру. Пострадавших мы обнаружили сразу. Ими оказались молодая женщина и маленькая девочка по виду лет пяти, вероятно, её дочь. Они лежали на диване, обнявшись и как будто предчувствуя свою кончину.
– Судя по состоянию тел, смерть наступила приблизительно два или три дня назад. Точнее сможет определить судмедэксперт, – произнёс пожилой полицейский.
Мы с Беллой не стали дальше слушать диалог стражей порядка, а пошли осматривать квартиру. Соседка увязалась за нами. Поражала общая убогость обстановки. Мать и дочь явно нуждались. Мебель была старенькой, обои поклеили в честь рождения ребёнка, на кухне из техники только газовая плита и холодильник «Минск».
По-настоящему дорогая вещь в этом доме была лишь одна, и это не телевизор, как вы могли бы подумать, уважаемые читатели. Это был кукольный домик: большой, трёхэтажный, с множеством комнат, мебели, крохотной посуды и техники, были даже миниатюрные питомцы.
– Как-то не вписывается игрушка в квартиру, – с удивлением сказал я. – Откуда она?
– Это Сонечке дедушка подарил на день рождения. Он обожает свою внучку.
– Можно мы его посмотрим? – спросила Белла.
– Да, разумеется. Только что в нём особенного? Домик как домик, – удивилась соседка.
– Ну не скажите. Вроде бы и ничего особенного. Но уж как-то странно он смотрится в этой, прямо скажем, бедной атмосфере. Зачем дарить столь дорогую игрушку? Если дедушка, как Вы говорите, горячо обожает внучку, то он должен заметить, как она живёт. Не лучше ли подарить то, в чём она нуждается? А нуждается она, я понимаю, во многом. Точнее нуждалась. Теперь-то ей уже ничего не нужно.
Мы с невесткой присели рядом с домиком и принялись пристально его рассматривать. Вдруг Белла вскрикнула:
– А это что ещё такое?!
– Где?
– Здесь. По всей крыше изнутри. Дядя Миша, чтоб мне провалиться на этом месте, но это, кажется, ртуть!
– Ртуть? – обалдело спросила наша провожатая.
Я присмотрелся повнимательнее и подтвердил:
– Ртуть. Обыкновенная ртуть из градусника. Только очень много. Видно, не один термометр пришлось разбить, чтобы завладеть таким количеством вещества. Да и потрудились на славу. Поместили её так, что взрослый и не заметит, а ребёнок подумает, что так и должно быть, блестящие красивые шарики. Небось и работали в противогазе. Когда, говорите, у Сони был день рождения?
– Почти две недели назад, – пролепетала соседка. – Николай Иванович поздравил девочку и на дачу уехал. Лето ведь, грядки, садик, ну, вы понимаете.
– Две недели… – повторила Верабелла. – Вполне достаточно, чтобы отравиться.
– Так Вы думаете, что это он их? Нет, этого не может быть. Коля очень любит Сонечку, прямо обожает, души в ней не чает. Вот с матерью её у него действительно натянутые отношения. Скажу более, он её ненавидит.
– Почему? – заинтересовался я.
– Было дело. Лара человека убила, переехала на машине. Свалила вину на мужа, типа, у меня дочь, мне в тюрьму нельзя. Лёню посадили, а на волю он уже не вышел. Повесился в камере. Вот с тех пор Николай Иванович и терпеть не может невестку, не простит ей смерть единственного сына.
– Настолько ненавидит, что не пожалел даже горячо любимую внучку, отправил на тот свет вместе с матерью?
– Соня не должна была умереть! – раздался голос.
Мы как по команде обернулись и увидели пожилого, но ещё крепкого мужчину. А он тем временем продолжил:
– Не должна была умереть! Это ошибка. Просчёт. Я просчитался. Я должен был забрать её на дачу вместе с собой. Ведьма должна была сдохнуть одна. А потом мы бы вернулись, выбросили бы чёртов домик и зажили бы счастливо вдвоём. Но я идиот. План был так хорош. Я не учёл, что яд ртути не действует избирательно. А когда понял это и вернулся за внучкой, увидел, что уже слишком поздно.
– Николай Иванович, Вам придётся проследовать с офицерами в полицию, – сказал я.
– Мне уже всё равно, куда следовать, – промямлил разом постаревший мужчина. – Мне теперь не для кого жить вообще. У меня нет сына и нет внучки.
… Через два часа, уладив все формальности с полицией, мы с невесткой возвращались домой. Говорить не хотелось. Слишком сильное впечатление произвело на нас это чудовищное происшествие. Я думал о том, что натворил дед, и неожиданно для себя произнёс вслух:
– Как же можно настолько ненавидеть свою невестку, чтобы захотеть её убить? Да ещё вместе с внучкой. Я бы не смог лишить тебя жизни, дорогая.
Верабелла грустно посмотрела на меня и ответила:
– Я думаю, дядя Миша, каждый из нас способен на многое, но, к сожалению, не каждый знает, на что он способен при определённых обстоятельствах. И вот что я тебе скажу: меньше всего на свете мне хочется выяснить, что же такое должно произойти, чтобы ты захотел или посчитал необходимым от меня избавиться.