В декабре 2020 года, гуляя по одному из старинных переулков в центре Москвы, я зашла в небольшой магазин. Там можно было найти свечи, различные аксессуары, бижутерию. И именно там я впервые увидела маленький «островок» бренда Nose perfumes. Это было нечто невероятное — продуманный до мельчайших деталей текстильный каталог рассказывал о верхних, средних и базовых нотах нескольких парфюмов коллекции. Небольшая история-рассказ о создании аромата сопровождала каждый парфюм от первого лица. Я тогда спросила продавца о создателе этого бренда. И мне ответили, что это Тимур Солодов, парфюмер. Он несколько раз лично привозил свои парфюмы в магазин, и однажды, когда он привёз партию новых ароматов и начал их доставать, из его рюкзака посыпались яблоки. Его спросили — зачем вам столько яблок? На что Тимур ответил, что он через несколько часов собирается лететь в Рим.
И тогда у меня всё срослось! Я поняла, что Тимур, человек, ответивший на вопрос иначе, чем ответили бы многие, — это тот, у кого мы обязательно должны взять интервью для Бюро Историй. И в январе 2021 года мы приехали к нему домой, в Санкт-Петербург. Да, это интервью и фото мы сделали два года назад. Многое с того времени поменялось, но Тимур из того января 2021 года остался — со своими мыслями, рассуждениями, мироощущением. В итоге получилась плёнка воспоминаний — момент давно в прошлом, но ощутить его можно даже сейчас.
Что вы делаете в Санкт-Петербурге сейчас? Живете или командируетесь? Насколько я знаю, вы с семьей раньше жили в Москве.
Когда я понял, что освободился от рабочей зависимости, привязки к городу, к офису, — решил сменить обстановку. Это был длинный путь. А в Петербурге мы с октября 2019.
Вдохновляет ли погода Питера на создание ароматов?
Погода Санкт-Петербурга не сильно отличается от московской. Но здесь новая картинка вокруг, другой темп, и всё пока нравится. Мы не то чтобы фанаты Петербурга, но по ряду объективных причин решили остановиться здесь.
Скучаете по Москве и её запахам?
Не скучаем. Мы лёгкие на подъём, живём моментом. Сейчас изучаем запахи Петербурга: палитра ароматов вокруг отличается от привычной. Более влажный — балтийский — запах приходит с моря и с ветром приносит другие ароматические молекулы. С морозами начинают топить камины, и воздух наполняется дымком — это добавляет особый ароматный шарм городу. В Петербурге много воды, и этот запах морозный, сладковатый, с нотами костра... очень близок нам, но отличается аутентичностью.
Когда говорите «мы», что именно вы подразумеваете под этим?
Мы — это семья и бренд. Мы переплетены и делаем всё вдвоём с женой. Невозможно было не объединиться, потому что парфюмерия — очень длинный и витиеватый путь, особенно в стране, где такой индустрии нет, как и своей парфюмерной культуры.
Какой была точка отсчёта в этом пути?
Дело было в испанском саду, когда я стал изучать, где берутся материалы, как устроен мир ароматов, что можно использовать, а что не стоит. Там я сделал свой первый заказ масел у человека из Лондона. Этот поставщик с 1978-го года занимается поиском ингредиентов, ищет маленьких кустарных производителей, и его подход был мне очень близок.
Несколько первых баночек, заказанных мною, были растениями, которые я растирал между пальцами. Такие интересные, до этого невиданные запахи важно было ощутить в виде парфюмерных ингредиентов, почувствовать насколько их аромат близок к самому растению, цветку, смоле. В России их невозможно купить, они не продаются. В дальнейшем я нашёл в Москве действующий магазин, для которого закупали душистые вещества в Европе и Америке. Взял у них ряд молекул и стал изучать весь этот набор. Разбирал, что такое натуральные молекулы и синтетические, чем они друг от друга отличаются и как их комбинировать. Конечно, несложно понять, что парфюм — это бленд душистых веществ и масел, смешанных со спиртом и небольшим количеством воды. Технически я мог это сделать, осталось только разобраться как, из чего. Вопрос «из чего» растянулся на несколько лет и до сих пор не решен.
Расскажите о тонкостях этого процесса.
Когда ещё была возможность путешествовать, я изучал места, производителей, поставщиков эфирных масел. Материалы и ингредиенты — это долговременный поиск. Например, масло ветивера. Ты изучаешь его запах и со временем понимаешь, что у тебя пятнадцать видов этого масла, по-разному экстрагированных, от разных производителей, из отличающегося сырья. Чем-то похожих, но всё же это совершенно другие ароматы. Их может быть великое множество: один и тот же материал меняется в зависимости от страны, от производителя и от способов его получения. Эфирное масло, экстракт — всё это будет пахнуть по-разному, так как внутри одного и того же материала много нюансов. И ты всё больше закапываешь себя, изучая эти тонкости. Так выходит кропотливый, длительный процесс погружения.
То есть довольно много завязано на самих ингредиентах и их качестве?
Конечно. Чем больше ингредиентов, тем шире пространство для творчества, реализации. Я стал самостоятельно разбираться в деталях, нюансах, отличиях. Если говорить о ветивере, то стоит уточнить, что я не использую один и тот же в разных парфюмерных формулах. Всё это познаётся исключительно экспериментальным путём. Делаешь пробную формулу, смотришь, изучаешь, что-то меняешь, добавляешь. Самое сложное — вовремя остановиться. Процесс сильно увлекает, и трудно найти момент, когда ты скажешь себе: всё стоп, вот это круто. Постоянно хочется что-то добавить, изменить — бесконечный процесс. При разработке парфюмерии ты перманентно ищешь идеальную формулу. Даже если она уже кажется тебе интересной, ты думаешь, как бы ещё повернуть, обыграть. Определённое искусство — понять, что сейчас нужно остановиться. Иногда, когда идёшь дальше, делаешь только хуже. Но со временем навык приходит.
Как в таком случае вы научили себя останавливаться?
Можно изобрести вертолёт. Он полетает сорок секунд и упадет на землю. Ты станешь искать причину и поймешь, что у него проблемы с двигателем. Будешь знать, что именно нужно поправить. В парфюме более абстрактная формула, ты не знаешь, что нужно исправить. Понять это можно только путем экспериментов. Я по очереди ношу ароматы на себе, изучаю, корректирую. Я научил себя логически завершать создание аромата, в противном случае можно не выпустить ни одного парфюма.
При создании аромата вы отталкиваетесь от ваших индивидуальных ощущений или от потребностей рынка?
Для всех независимых парфюмеров это сложный вопрос. Изначально мы, конечно, создаем аромат для себя, но отдаем отчёт, что делаем его для кого-то ещё. Самый правильный путь для меня — оставаться в своей истории: она может кому-то не понравиться, но это точно подчеркнёт некую самобытность в стиле создания аромата. Это дело вкуса. Есть, конечно, объективные факторы: качественная сборка, баланс, технические параметры. Но также есть абстрактная история, идея из головы, воплощенная во флаконе картина аромата, которую ты нарисовал. Бывает, я работаю от материала: нахожу невероятной красоты ингредиент, с которым хочу работать, и вокруг него строю десятки вариаций до тех пор, пока не подам его необычно и круто.
Вы создавали парфюм для кого-нибудь персонально?
Это было на заре моей профессии, когда я ещё всему учился. Мне было интересно получать подобные брифы, это было увлекательно. Таким образом я имел возможность узнать что-то новое. Сейчас этого нет: очень сложно работать с индивидуальным ароматом. Не хочу в это погружаться. В персональной работе есть конечный человек, для которого ты делаешь наработки, и порой процесс растягивается на полгода. Ведь у вас разные взгляды: ты видишь это так, он — по-другому. Часто люди сами не знают, чего хотят. Если хочешь сделать индивидуальный аромат, ты должен доверять парфюмеру.
Есть ли у вас ощущение, что покупатель, выбирая ваш парфюм, одновременно выбирает и вас, и ваше видение?
Наверное, да. Могу привести такую аналогию. Смотря любимый фильм, зритель принимает в том числе самого режиссера и его картину мира. Здесь похожая история: когда появляется человек, которому нравится твоя работа, то между вами создается связь, тонкая материя. Мне нравится осознание, что я делаю продукт, который продолжает жизнь без меня.
Как найти баланс между своим вкусом и вкусами потребителей?
Есть независимые художники или музыканты, которые верят в то, что делают. Если понравится людям — здорово, не понравится — не здорово, но нужно работать дальше. И всё это влияет на нашу культуру независимых парфюмеров. В начале 2000-х появилась первая подобная ниша, и пришло осознание, что в России готовы к экспериментам. Моя цель — донести, что независимый взгляд на парфюмерию не подкреплен фокус-группами, маркетинговыми исследованиями, расчетом себестоимости. Это говорит о том, что даже у нас с таким подходом есть своя аудитория, которая хочет отличаться.
То есть до 2000-х годов парфюмерия в России особо не развивалась?
В истории производства отечественных ароматов было семьдесят лет застоя, с 1920-го по 1970-е. За это время в мире — и в частности в Европе — были выпущены десятки бестселлеров парфюмов, которые продаются до сих пор. Именно в 20-е стали применять новые молекулы: и синтетические, и альдегидные. Произошёл парфюмерный бум. И пока в России не развивалась парфюмерная индустрия, у соседних стран все было наоборот. У них был рынок, где могли пробовать и изучать новинки. Когда открылись границы, у нас всё появилось одновременно. Из-за этого процесс вкушения был не таким плавным. И, как мне кажется, поэтому культура парфюма в нашей стране больше навязанная: я нигде не видел страны, в которой было бы так много сетевых магазинов парфюмерии, и для меня это невероятный прецедент. Это сильно влияет на культуру независимых парфюмеров, но всё больше людей готовы к экспериментам в ароматах: они не боятся носить что-то необычное, так как чувствуют и понимают запахи глубже других. Мы существуем благодаря этому пониманию и интересу и сейчас являемся самым быстрорастущим сегментом парфюмерного рынка.
На ваш взгляд, парфюм — это финальный штрих для завершения образа или отдельное произведение, которое человек выбирает для себя?
Лично для меня парфюм — это эмоциональный, личный продукт: он воздействует напрямую, оживляя воспоминания и эмоции, и он не призван дополнять гардероб или подчеркивать одежду. Парфюм нужно носить для себя, а не для других. В этом отношении я также верю, что парфюм должен быть нанесен очень деликатно, быть аккуратным. Мне не близок экспрессивный подход, когда человек проходит и за сто метров от него веет ароматом.
Как вы ухаживаете за своими рецепторами?
Слежу, чтобы не было насморка. Для меня отсутствие запаха — это как отключить звук у фильма или закрыть один глаз. Ты лишаешься чего-то важного. Ешь безвкусно, а вкус создается запахом. Это очень важная для восприятия мира история.
Вы воспитываете как-то свой нюх?
Обоняние, как любое другое умение, можно развивать. Например, я наношу на себя каждые несколько часов аромат, периодически вдыхаю его, смотрю, как он меняется, из чего состоит ассоциативно. Когда ты делаешь это постоянно — нюхаешь, анализируешь — обоняние действительно развивается. Гораздо тоньше начинаешь чувствовать всё вокруг. Сначала удивлялся, но теперь привык к этому. Иногда могу остановиться, идя по улице, и минут десять ощущать и раскладывать на элементы запах бездомного человека.
Что вы подразумеваете под этим?
Я очень люблю изучать неприятные запахи. Это закрытый мир, которым большинство не интересуется. И если разбирать на примере бездомного — сначала идёт резкий, отталкивающий запах, на котором у обычных людей всё останавливается. У меня иначе: после того, как я чувствую первые неприятные аккорды, следом начинаю вычленять темы, например, запах засохшей мочи. Потом эти темы раскладываются на более тонкие грани, где ощущаются около двадцати разных ингредиентов. И я уже никогда не забуду этот запах — он стал моим обонятельным опытом, что ложится дальше в азбуку, благодаря которой я читаю, пишу, слышу, говорю. Чем больше таких моментов, тем лучше: начинаешь видеть невидимые грани запахов, становится легче работать над формулами. Ты уже не просто используешь запах, а соединяешь ассоциативные вещи. Например, жасмин может быть разным, даже неприятно и грубо пахнуть, резко. Но если ты научился использовать его тонко, то можешь получить новые прочтения аромата.
Какой самый интересный из неприятных запахов, которые вы изучали?
Они все очень разные. Это может быть и протухший залежалый моллюск, и подгнившая морская раковина или запах давно немытой потной головы. Выбрать непросто.
Вы помните наизусть все материалы из которых создаете ароматы?
Конечно. Их сотни. Ароматы — моя азбука. Если не знаешь буквы, не сможешь писать. Я покупал, изучал, и они сами запоминались. У меня стоит несколько сот баночек с маслами, и я знаю, как пахнет каждое. Такое ориентирование необходимо для того, чтобы до непосредственного создания аромата ты мог смешать ингредиенты сначала в голове, выстроить историю по компонентам и пропорциям. Иначе ты просто всё время будешь тыкать пальцем в небо. Гораздо проще и быстрее реализовать задумку, когда ты знаешь запах всех ингредиентов. По началу я работал методом «тыка», создавал по пять разных блендов, пытаясь понять, как это работает. Постепенно стал запоминать комбинации. Например, что дают аромату корни ивиса, как он пахнет сам и как — в смешении. С опытом ты уже заранее это знаешь, а значит делать формулы и воплощать идеи гораздо проще.
Вы ассоциируете людей с каким-то запахом?
Нет. Я ощущаю запах человека всегда, но не ассоциирую.
Как бы вы описали сам процесс создания аромата?
В первую очередь для меня это любопытство. Если в голове есть конкретная или абстрактная задача, то интересно, что из этого выйдет. Это медленный процесс, но очень увлекательный. Парфюмер, по сути, как писатель. А запахи для него — слова. И если продолжить аналогию, то ароматические молекулы — это тоже слова. Создание аромата — словно написание книги: сочетаешь слова друг с другом, составляешь предложения, абзацы. И лучшее, что случается с моим ароматным текстом, то, что происходит без меня: как он звучит на человеке, как меняет его настроение. Это действительно круто.
Насколько это трудоёмкий процесс?
Достаточно. Но сейчас, когда не нужно заказывать материалы, а я их изучил, процесс стал легче. Раньше приходилось покупать масла по описанию, не зная, как они пахнут. Потому что не было магазинов, куда бы ты мог прийти и попробовать аромат, либо же их было очень мало. И процент попадания очень низкий. Чтобы отобрать пятьдесят масел, с которыми будешь работать, нужно купить пятьсот. И все это довольно дорого. Так что сейчас это скорее увлекательный и кропотливый процесс, чем трудоёмкий. Я вообще не считаю это работой — это моё занятие, деятельность… Просто моя жизнь.
Знаю, что раньше вы писали тексты, работали на телевидении. Вам это нравилось? Можно ли как-то сравнить с нынешней деятельностью?
Я работал спичрайтером: писал в корпоративной среде речи для топ-менеджеров, плюс делал интервью. Но вся эта работа будто уходила в стол: да, вышло интервью, кто-то прочитал твой текст или использовал презентацию, а результата как такового я не ощущал. Не было честного взаимного обмена энергией как это происходит в парфюмерии. Она дает в разы больше. Да, результат виден не сразу, зато он нарастает, как снежный ком. Моя история началась с минуса на карте, я не работал, был как маленький ребёнок. Но сомнений не было — в отличие от всей семьи и окружающих. И в какой-то момент я начал видеть отдачу, понял, что всё не зря. Именно это и даёт тебе силы двигаться дальше.
Сколько сейчас вам требуется времени для создания одного парфюма?
Всегда складывается по-разному. Бывает, делаешь что-то год, постоянно возвращаясь к процессу. Создаёшь аромат, у которого нравится концепция, но никак не можешь довертеть идею до конца. Делаешь паузу на несколько месяцев, потом возвращаешься, и таким образом ароматы создаются больше полугода. Но, например, ароматы для ювелирного бренда «Avgust» созданы почти с первой формулы. Аромат «Lumberman» менялся много раз. Возможно, где-то до сих пор существуют флаконы, которые пахнут по-другому.
То, что вы работали в нефтегазовой отрасли, как-то отразилось на вас и в ваших ароматах?
Да: я много путешествовал по России и бывал в труднодоступных местах, куда не попасть просто так. Всё это расширило ароматическую палитру: тайга, Северный Ледовитый океан, Дальний Восток, пустыни, северные нефтепромыслы, озёра, морошка, олени — создали особые парфюмерные, гибкие ощущения. Если бы я туда не ездил, моя база знаний о запахах была бы гораздо меньше.
Вам важно почувствовать вдохновение при создании парфюмов или достаточно просто погрузиться в процесс?
Для меня важно настроение. Самое сложное на памяти — работа с текстами: мысли заняты другим, дедлайны поджимают, а сдавать материал необходимо. Парфюмерия тоже сильно зависит от вдохновения. Иногда настроение заканчивается, и в такой момент я не создаю новое, а делаю продукт по существующей формуле.
Как вам кажется, какое качество или черта характера помогли вам стать парфюмером?
Наверное, скрупулезный подход к результату и терпение. Одно дело запустить бизнес, который сразу войдет в оборот и начнёт приносить тебе доход. Здесь же за четыре года я только тратил: нигде не работая на постоянной основе, вкладывал последние деньги и ничего не получал обратно в финансовом плане. И всё равно шёл дальше, не останавливаясь. Потому что это не бизнес-подход, а именно увлеченность. Терпение и возможность работать несколько лет над одним и тем же помогли мне стать парфюмером.
Не было момента отчаяния?
Именно отчаяния у меня не было, потому что я верил в себя, шёл своим, правильным путем. Я знал, что всё будет хорошо, пусть это и займёт много времени. Я до сих пор уверен в этом.
Эта уверенность в себе в вас с детства?
Нет. Я сам себя убедил, что я парфюмер, что у меня всё получится. Вера строится на самоубеждении.
Когда к вам пришло осознание — «да, теперь я парфюмер»?
Впервые оно пришло ко мне, когда я был в Гималаях, в столице йоги — Ришикеш. Откуда я направился в Долину Цветов. Это волшебное место — снизу вверх плывут облака, сумасшедшие горы, огромная долина и восемь водопадов вокруг тебя, где всё усыпано цветами. Именно там пришло осознание, что я парфюмер. Я понял, что нашел своё призвание, то, что я всё время искал. Что я счастливчик и ничто не заставит меня изменить свой путь. Именно после этих тысячи цветов я начал искать местных производителей и масла.
Как ваша жена в своё время восприняла, что вы хотите уйти из найма и стать парфюмером?
Были, конечно, вопросы, но мы оба поддержали друг друга и убедились в том, что всё же стоит попробовать. Мягко говоря, ни с того ни с сего я принял очень нестандартное решение стать парфюмером, и она отнеслась с пониманием. Увидела, что я не сижу на месте, постоянно что-то ищу и делаю, что я ушёл в парфюмерию с головой и как страстно этим увлечён. Я утонул в этом деле и до сих пор никак не всплыву. Да и не собираюсь. Даша просто поверила в меня, а потом поверила в то, что я говорю и делаю. Постепенно и сама вовлеклась. Я мотивировал её и убедил в том, что она может принести пользу проекту. Теперь она — мой соучредитель.
Как я понимаю, именно Даша занимается всей визуальной частью бренда?
Она — галерейный фотограф и в целом арт-человек. Прекрасно видит картину, у неё хороший, близкий мне вкус. Вся визуальная часть была создана при её продюсерском начале. Я ей доверяю и часто не погружаюсь в то, что она делает по визуальной части и упаковке. А в парфюмерии это чуть ли не равноценная вещь: создать продукт и донести его до людей. Это вещи очень взаимные, которые сильно друг от друга зависят. Нет продукта – нет продаж. Нет хорошей подачи, значит и продукт не будет развиваться.
Рисунки на флаконах — это работы Даши?
Сама она не рисует, поэтому приглашает художников, с которыми ранее работала. Например, этикетки для парфюмов нам рисовала архитектор из Милана. Когда Даша с ней познакомилась, выяснилось, что эта девушка всю жизнь рисовала носы. Так всё совпало. Появился концепт — нос на каждом флаконе, который живет в своем мире: в воде, под облаками, в лесу, на чаепитии. У любой истории свой нос, и он разный, в различных ситуациях, что отражают тему аромата.
У ваших парфюмов необычные названия. Например, «Have a nice day». Это пожелание или то, что заключено в ДНК этого парфюма?
Это посыл в моем прочтении аромата. Каждое название имеет коннотацию. Тот же «Have a nice day». Когда я сделал прототип этого аромата, нанес его на себя, понюхал и сразу назвал его так. Просто не думая. Хотя он совсем не про nice day, он очень сложный. Название было создано порывом души. То, что парфюм многогранный, открыло важное для меня: манящее, привлекательное и непередаваемое. Хотелось передать людям своего рода послание в бутылке.
А что было заложено в «Morning Rowing»?
Была такая история: я пошел на Гребной канал, взял лодку и отправился в плавание. И почему-то поймал ощущение необычного утра. Когда все стоят в пробке, а ты в девять утра находишься посреди воды. Август, солнце, утреннее марево. Рядом с Гребным каналом заросшее огромное поле, и воздух вокруг пахнет водой, травами. И это ощущение другого утра, необычного. Поэтому я назвал его «утренняя гребля» — как способ начать день иначе, а не как обычно. Парфюм, с одной стороны, очень свежий, с мятой, но тяжелый за счет аниса, основными ингредиентами являются травы, герань. Аромат зеленый, свежий, но при этом тягучий и обволакивающий. С утренней свежестью, но с иным продолжением пути в этом дне.
Какой аромат является самым популярным?
Их два: «Awake» и «Day off».
Мне казалось, что «Have a nice day» самый востребованный, разве нет?
Он меньше продаётся. Но странное дело: он попадает в руки к людям, которые в 90% случаев пишут мне после. Рассказывают истории, как он у них оказался — через кого-то на вечеринке, в гостях, где услышали запах. Люди считывают в нём непонятное и притягательное сочетание, и мне это безумно приятно. Конечно, далеко не все. Но те, кто считал и полюбил, — пользуются только этим парфюмом, никаким другим больше не могут.
Когда вы выпускаете парфюм, можете предположить, какой будет наиболее популярным?
Могу представить только в общих чертах. Но пока не проверишь, не поймешь. Конечно, ты веришь в каждый парфюм. Через какое-то время продаж смотришь на цифры и понимаешь, как воспринимается продукт людьми и как это влияет на твоё видение. Но в момент создания и запуска такого нет: каждый продукт делаешь от чистого сердца, несмотря на себестоимость. А дальше проявляется искусство донесения: почему этот аромат классный и почему его стоит носить.
Помимо создания качественного и самобытного продукта, есть ли у вас еще какие-то параллельные цели?
В идеале я пытаюсь сделать реинкарнацию российской парфюмерии. Именно возродить эти культуры, основы, которые были потеряны. Были блистательные примеры, которые сошли на нет. Русскую парфюмерию до революции делали французы, открывая здесь фабрики и создавая эту культуру. Наши люди менялись через эти запахи, открывали и встречали что-то новое.
Возрождение парфюмерии — ваша личная миссия или есть желание найти единомышленников и объединиться, создав сообщество парфюмеров?
Я часто обсуждаю это с Дашей. На мой взгляд, это крест каждого, и каждый вносит по отдельности свою лепту, так как у всех разный подход. Мне кажется, что продукт сообществом сделать нельзя. Не знаю, может я пока не дорос, потому что для меня парфюмерия — индивидуальная работа. Лично я вижу свою задачу в том, чтобы создавать крутой продукт с международным именем, который будет продаваться по всему миру. Несмотря на то, что у меня свой самобытный взгляд на вещи, я хочу максимально донести его до всех. Чем больше людей услышит, тем большему количеству людей это гипотетически понравится. Есть задача донести, что в России создаётся что-то новое. Например, в декабре 2020 один американский парфюмерный критик отнес «Awake» к двадцати лучшим ароматам, которые были выпущены с 2003 года. И также мы попали в открытие года как бренда. Прикольно, что это делают люди с другим бекграундом, ментальностью, жизнью за океаном. И чем больше таких людей будет, тем лучше для моей задачи — восстановить культуру русской парфюмерии. Я даю продукт, который может понравиться, и он заявит о себе, как о новом слове парфюмерии, сделанном в России русским человеком. Чего не было довольно долго.
Как-то вы говорили, что хотели бы построить компанию, которая будет продаваться по всему миру. Расшириться, добавить косметические средства. Цель остаётся той же?
Да, конечно. С точки зрения бизнеса наше дело построено исключительно на обороте, у нас нет инвестиций, чтобы мы ввели новое и быстро всё сделали. Поэтому мы делаем постепенно, шаг за шагом.
В этом году, как и в прошлом, будет много запусков новых продуктов. Впервые сделали мыло, свечи. Появятся новые косметические вещицы, ароматы. Постепенно мы увеличим производство. Если человеку понравился аромат, но он не готов купить его по каким-то причинам, он сможет взять мыло с таким же запахом или крем для рук, который стоит в разы дешевле. Это диверсификация продуктовой линейки. При этом всё работает на одну линию запахов при разных носителях. И это увеличивает возможность того, что люди себе возьмут продукт.
Впервые на полки магазинов парфюмы попали в феврале 2020-го года?
В общей сложности, да. Где-то раньше продавались минимально, в штучных экземплярах. Это была больше арт работа, нежели парфюм. Но я понимал, что не развиваюсь, потому что даже не мог получить деньги от магазинов за продажу продукции, так как не заключил официальный договор. Поэтому я не продавал особо. Мы больше дарили, собирали фидбэк и работали над самим продуктом и его производством. Только после уже пошли в сторону продаж. Основанием завода мы занимались в 2019 году и нашли его в Казани. Сейчас будет уже другой завод, в Минеральных Водах или Подмосковье.
Вы помните момент, когда поставили первый свой парфюм в магазин? Что вы испытали?
Было ощущение надежды и неизвестности. Было ещё понятно, как моя работа будет воспринята людьми, интересно, что скажут. Не верилось, что кто-то готов заплатить за то, что я сделал. И вот когда первые продажи и отзывы стали появляться, я медленно-медленно осознал: больше нет страха, что кому-то может не понравиться. Понял, что надо идти дальше.
Вы сами пользуетесь своим готовым продуктом? Не на этапе тестирования.
Да, конечно. Конкретно любимого нет: я ношу парфюмы по настроению и хожу, слушаю, изучаю, что я сделал.
Что для вас самого значит ваш бренд?
Это моя жизнь. Важная часть моей жизни, как рука, нога. Часть меня.
Если бы с парфюмерией не получилось, вы нашли бы какую-нибудь другую деятельность?
Я не задумываюсь о сослагательных наклонениях. Есть факт, и я с ним живу. Никто не исключает, что через десять лет я буду заниматься другим. Но в данный момент я весь в этом. Это даёт мне удовлетворение, потому что я могу воплощать свою историю теми инструментами, к которым близка моя душа.
_______________________________________________________
Над текстом работали: Данилова Анастасия, Гуленкова Алиса.
Редактор: Назарова Ольга.
Фотограф: Новикова Анастасия.