В одной из федеральных рабочих программ по литературе, утвержденной, в том числе обязательной к изучению, к прочтению содержится стихотворение Бродского «На смерть Жукова» о маршале Георгии Константиновиче:
Сколько он пролил крови солдатской
В землю чужую! Что ж, горевал?
Вспомнил ли их, умирающий в штатской
Белой кровати? Полный провал.
Вот так, значит, Жуков был плохой.
Сергей Михеев: Честно говоря, я не понял полного провала Жукова, в чём он заключался. Это один из наиболее успешных полководцев в истории, которого, между прочим, признавали и наши враги, и союзники на тот момент – американцы, англичане. У Бродского был собственный взгляд на жизнь, это понятно. Зачем это обязательно изучать? Я считаю, что это ни к чему. У Бродского, кстати, есть замечательные стихотворения, которые можно изучать. А кому очень захочется, тот прочитает и еще что-нибудь.
Мне кажется, неполный, но провал случился у самого Бродского, который, уехав за границу, думал начать там некую новую жизнь, а в итоге понял, что в отрыве от той страны, которую они все и любят, и ненавидят одновременно, они никому не нужны и не могут ничего создать. Он в эмиграции довольно много написал произведений, которые совершенно четко об этом свидетельствовали, что он не может без этой страны. И именно ей он должен быть благодарен собственной литературной судьбой. Родился бы Бродский в другой литературной традиции, например, в Израиле, не было бы никакого Бродского, если честно, просто не было бы и всё. Никто бы этого человека никогда бы не знал. Или в Америке какой-нибудь? Просто не было бы и всё. Навскидку назовите мне израильского поэта с мировым именем или, например, назовите мне американского поэта с мировым именем.
Это к американистам вопрос.
Сергей Михеев: Это вопрос к узким специалистам. Я Вас уверяю, что даже люди, фанатеющие по Америке, ничего Вам не скажут. Кто там? Лонгфелло. Я не знаю. Назовите. Ничего они Вам не скажут. Писатели есть. А поэты? Не знаем таких.