В марте книгой, которую выбрал для обсуждения Книжный клуб, стал роман Жоржи Амаду "Габриэла, гвоздика и корица". Надо сказать, из всех предложенных вариантов именно эту книгу я меньше всего хотела читать. Но затем и даётся людям Книжный клуб: иногда приходится читать совсем не то, что хочется, и это неожиданно прекрасно.
Амаду сегодня не самый популярный автор, а вот в советские годы его любили и много издавали. В первую очередь, конечно, потому что он был коммунистом, последовательным и искренним. А книги его, несмотря на весь присущий латиноамериканской литературе "магический реализм", во многом наследуют социалистическому реализму. Приведу две цитаты из предисловия Е. Беляковой к новому изданию романа о Габриэле. Первая - слова самого Амаду:
...вспоминаю я сейчас глубокое, неизгладимое впечатление, которое произвёл на меня первый прочитанный мною советский роман. Было это в далёком 1931 году. Я был тогда молодым писателем, страстно и трагически искавшим свой путь гражданина и стремившимся найти верное направление для своего творчества. Маленькое бедное издательство «Пас» начало свою деятельность публикацией романа «Железный поток» Серафимовича. До сего дня сохраняю я в памяти моей огромное впечатление от этой страстной книги.
Вторая - небольшое открытие самой переводчицы:
Когда критики говорят о «Капитанах песка», они всегда отмечают влияние на их создателя классиков советской литературы Горького и Макаренко. Однако есть одна книга, которая повлияла на Амаду гораздо сильнее. И здесь я хочу рассказать о своём маленьком филологическом открытии. В одной статье, посвящённой 75-летию Амаду, говорилось, что писатель в юности зачитывался «Республикой Шкид» и даже перевёл книгу на португальский.
Кстати, участники Книжного клуба, когда начали читать "Габриэлу", тоже сразу стали писать в чат о параллелях с прозой М. Горького и других советских писателей. Впрочем, мне самой книжка показалась очень бразильской!
В романе для меня оказалось много сюрпризов, он не подходит ни под какие формулы и стереотипы. В предисловиях и аннотациях написано о том, что это один из самых известных романов "Ильеуского цикла" (Ильеус - родной город Амаду), посвященный любви свободолюбивой мулатки и хозяина бара. Так оно и есть, но прелесть, как обычно, в нюансах. Взять хотя бы то, что главная героиня, именем которой назван роман, появляется только когда треть книги мы уже прочитали. То есть первые 30 % книги мы будем читать о городе Ильеусе, его быте и нравах, подробно знакомиться с жителями города и узнавать, что там у каждого из них происходит. И это стало первой задачей, которую сформулировал для меня Амаду: почему так? Обычно ведь главный герой знакомиться с читателем где-то в первом абзаце (или во второй, если первый про "Ночь была тёмная и ненастная...").
Новостей была уйма, а, по мнению Насиба, нет удовольствия больше — ну, может быть, только еда или женщины, — чем узнать о последних событиях, обсудить их с друзьями. Сплетни — наивысшее искусство и наивысшее наслаждение жителей Ильеуса. Искусство, которое старые девы подняли на невероятную высоту. «Заседание Совета Ядовитых Языков», — говорил Жуан Фулженсиу, когда видел стайку старых дев у церкви после мессы.
Когда в сюжете наконец-то появляется Габриэла, темп повествования не меняется: автор по-прежнему неспешен и с удовольствием и подробностями рассказывает нам о том, что происходит в Ильеусе день за днём. Параллельно с историей города разворачивается история любви: хозяин бара, толстяк и любитель вкусно поесть, сириец Насиб влюбляется в "нелегальную мигрантку" Габриэлу, которая работает у него кухаркой.
Любовь эта совсем не похожа на все предыдущие и все вообще возможные отношения, которые могли быть у Насиба. И это, по-моему, главный ключ к пониманию сути истории: она не только о любви, любовь здесь - призма, через которую мы смотрим на социально-культурные изменения в Ильеусе. Эти изменения продиктованы, как тогда принято было считать, экономическими сдвигами: Амаду очень много пишет о том, как функционируют плантации какао, как их хозяева развивают новые логистические цепочки, как добиваются углубления бухты и появления автобусного сообщения между ближайшими городами - и все это по капле точит привычный быт и привычные отношения. Если до начала этой истории считалось правильным, когда муж убивает изменившую ему жену, то в конце такой муж отправляется под суд и получает наказание за убийство. Этих изменений добилась не Габриэла, но она стала зеркалом, через которые их видит читатель.
Амаду в этом своем бытописании невероятно остроумен! Поскольку большая часть содержания книги - это описание бытовых привычек и нравов жителей города, а также рассказ о том, как они меняются, у него есть масса поводов поиронизировать над обывателями. Он охотно описывает их любимые занятия, невзыскательные вкусы, попытки показаться умнее и культурнее, чем они есть на самом деле. Чего стоит только описание литературного вечера, на который явились все "сливки" города, чтобы приобщиться к культуре. Насиб очень старался подготовить к этому культурному событию неграмотную Габриэлу:
На лекции выступает какой-нибудь человек, поэт или учёный, и он что-то говорит.
– О чём говорит?
– О разном. Этот будет говорить о тоске и слезах. Он говорит, а мы слушаем.
Габриэла испуганно распахнула глаза:
– Он говорит, а мы слушаем? А потом?
– Потом он заканчивает говорить, и мы хлопаем.
– И всё? И больше совсем ничего?
– Именно, там вся суть в том, чтобы слушать, что он говорит.
– А что он говорит?
– Всякие красивые слова. Иногда они говорят так, что вообще ничего не поймёшь. Но так даже лучше.
– Сеу Насиб… Этот доктор говорит, мы слушаем… И сеу Насиб сравнивает это с кино, с цирком, скажи на милость! А ещё такой образованный! Цирк-то всяко лучше.
На книжном клубе мы больше всего обсуждали образ Габриэлы. Кто она - настоящая женщина или метафора? Габриэла описана юной, свободолюбивой, любвеобильной и красивой. А еще она прекрасно готовит, и это не требует от нее никаких особенных усилий.
Жизнь прекрасна, она довольна тем, что живет. Она любит греться на солнце, принимать холодную ванну, жевать гуяву, есть манго, грызть перец, она любит ходить по улицам, распевать песни, спать с одним молодым мужчиной, а мечтать о другом.
Те, кто в 1990-е смотрел бесконечные латиноамериканские сериалы, помнят подобный центральный женский образ: героиня, в которую влюбляются решительно все мужчины, хотя в ней вроде бы нет чего-то слишком выдающегося. Правда сериалы обычно заканчивались свадьбой, а вот Габриэла не стремится меняться самой и менять свою жизнь. Её всё устраивает: и незамужний статус, и бедность, и возможность самой выбирать, что делать и с кем спать. Кто-то из читателей Клуба сказал, что она демонстрирует типичный вариант поведения человека с посттравматическим стрессовым расстройством (а ее тяжелые детство и юность это подтверждают). Но я не психолог и не разбираюсь в нюансах ПТСР, поэтому моя версия отличается: мне просто кажется, что Габриэла - героиня-трикстер. Обычно трикстеры в литературе - мужчины, но Амаду ведь не такой, как все, и предложил читателям трикстера-женщину. Она выделяется из общей толпы, нарушает все конвенции, живёт по своим правилам - и таким образом толкает остальных персонажей и всю систему их отношений к кризису и выходу на новый этап, новый уровень.
В конце книги город Ильеус уже совершенно не такой, каким был в начале. И сириец Насиб не такой, как в начале. Только Габриэла не изменилась, впрочем, может нам это только кажется.
***
Читали ли вы этот роман Жоржи Амаду? Что думаете о такой литературе?