Сестра открыла стеклянную дверцу шкафа в комнате дочери и протянула руку к фарфоровой фигурке. Той самой, что с таким трудом муж раздобыл, когда был в командировке в Японии и которую моя дочь считает самой ценной в своей коллекции. Я замерла, не в силах пошевелиться.
И вот я уже не взрослая женщина, не мать двоих детей, а девятилетняя Аня, которая с ужасом наблюдает, как младшая сестра уничтожает мою коллекцию кукол под одобрительные возгласы родителей.
Я смотрю, как безжалостно Кристина разрывает платье на кукле, как в сторону отлетает крошечная ручка, а следом за ней и ножка. А я просто стою и изо всех сил стараюсь не разрыдаться от той обиды и боли, которые душат меня.
Через несколько минут, сломанная груда кукол перестанет интересовать Кристину и она, оставив их посреди комнаты, переместится в другое место, а я ещё несколько часов буду оплакивать коллекцию, которая была так дорога моему детскому сердцу, и пытаться собрать из обломков хотя бы одну из кукол.
Моя старшая дочь Марина уже несколько лет коллекционировала эти забавные фигурки, для них мы даже выделили несколько полок в шкафу, подальше от вездесущих ручонок младшего сына.
В детстве самым страшным клеймом для меня было слово "жадина". Родители считали, что жадный ребёнок – это самое ужасное, что может произойти в семье. Они заставляли меня делиться дорогими мне вещами с детьми их друзей, с соседкой, с младшей сестрой или просто с девочкой, которая играла на площадке по соседству.
С тех самых пор отношение к вещам у меня очень болезненное. Муж меня поддерживает. Поэтому своим детям мы объясняем, что свои вещи отдавать не обязательно. Хочешь – поделись, а нет – это твоё право и никто осуждать тебя не будет.
Даже дочь не ругаем, если она младшему брату свои вещи трогать не позволяет. Он, конечно, устраивает истерики, но потом успокаивается.
И тут к нам в гости приехала моя младшая сестра Кристина со своим сыном, которому на тот момент только исполнилось четыре.
И вот, задрав голову, мой племянник видит ту самую коллекцию фарфоровых фигурок. Он, визжа, начинает требовать эти фигурки. Сестра без раздумий заходит в комнату моей дочери и открывает стеклянную дверцу шкафа.
Я, услышав визг племянника, тоже пришла в комнату и тут воспоминания из детства накрыли меня, что называется, с головой. Сестра ведь также бесцеремонно, не спрашивая, хватала мои вещи, портила их, а то и вовсе уничтожала. Меня же её игрушки вообще не интересовали.
Не знаю, откуда во мне в этот раз нашлись силы, но я, поборов оцепенение, подошла к сестре, забрала у неё фигурку, поставила обратно и закрыла дверцу шкафа.
– Это Маринина комната, она не разрешает трогать её вещи без спроса. Да и фигурки эти не для детей – разобьёт, поранится, – спокойно сказала я.
Лицо сестры надо было видеть. Казалось, её глаза сейчас вывалятся из орбит. Она даже не сразу поняла, что её сын бьётся в истерике и его нужно успокоить. Вместо этого она сама впала в невменяемое состояние. Стала вопить что-то про мою неадекватность и жадность. Обвинила и меня и мою дочь в том, что нам стекляшки дороже родственников и спокойствия ребёнка. Наспех собравшись, хлопнула дверью.
Но на этом скандал не закончился. Буквально через несколько минут мне позвонила мама, видимо, первое, что сделала Кристина, переступив порог – нажаловалась по телефону матери.
Теперь вопила моя мать. Она искренне не понимала, как какая-то шмакодявка – моя дочь, может указывать своей тёте, что делать можно, а что нет. Нас с мужем обвинили в выращивании эгоистов и напророчили жуткие перспективы в старости – стакана воды от детей мы не дождёмся в чём, собственно, виноваты сами – вырастили жмотов и жадин.
Я молча выслушала все обвинения, а потом взяла и высказала всё, что думаю сама. На другом конце висела звенящая тишина, мне даже, казалось, что мама на какое-то время перестала дышать.
– Не хотите принимать наши правила – не приезжайте ко мне. Всё просто. Я своих детей воспитываю так, как считаю нужным. И да, ты же не отдашь свою любимую помаду случайной прохожей, которой она очень понравится. И машину свою внуку водить вы не позволите, потому что заведомо знаете, что он её разобьёт. Тогда почему мои дети должны отдавать дорогие им вещи против своего желания, но в угоду другим?
Уже два года мы с семьёй встречаемся исключительно на нейтральной территории, где они сами, кажется, изо всех сил сдерживаются, чтобы не начать читать моим детям нотации про жадность.
Муж по-доброму посмеялся надо мной. Когда-то себя защитить я не смогла, зато за детей горой встала. Хорошо, что хоть сейчас я нашла в себе силы не молчать, глотая обиду. Пусть хоть дети мои растут, не боясь быть жадными.
______
А вы боялись быть жадными в детстве?
______
Рассказ основан на истории подписчицы.
Другие публикации канала: