Наши челюсти крошит тревога. Души гложет невнятная ярость. Очень сказочно стелит дорога, Провожая в счастливую старость. Сердце стонет мотив колыбельной, Самой древней на этой земле. Эхо сгинув в миры параллельные, Страхом зверя рычит в животе. Бумерангом вернёмся к истокам, Сверху вниз, завершив долгий путь. Древо стало бумагой в итоге, А ты плюнул в нее свою суть. Наш полет против тысячи правил, Пустота и ни капельки лишнего. Ни кого на тот свет не отправят, До повестки от кадров всевышнего. И так страшно сгореть еще до светла, Растворяясь в смертельной усталости. Просто каждый отправится «в никуда», Не дожив до обещанной старости.
Наши челюсти крошит тревога.
Души гложет невнятная ярость.
Очень сказочно стелит дорога,
Провожая в счастливую старость.
Сердце стонет мотив колыбельной,
Самой древней на этой земле.
Эхо сгинув в миры параллельные,
Страхом зверя рычит в животе.
Бумерангом вернёмся к истокам,
Сверху вниз, завершив долгий путь.
Древо стало бумагой в итоге,
А ты плюнул в нее свою суть.
Наш полет против тысячи правил,
Пустота и ни капельки лишнего.
Ни кого на тот свет не отправят,
До повестки от кадров всевышнего.
И так страшно сгореть еще до светла,
Растворяясь в смертельной усталости.
Просто каждый отправится «в никуда»,
Не дожив до обещанной старости.
