Быль. О ребятах и зверятах или Как мы однажды встретили Осень
И если кто думает, что это по мотивам великого тёзки Михаила Юрьевича Л. – то нет, совершенно самостоятельная история!
Внимательные, вдумчивые читатели иногда интересуются, почему Идеальная писательская жена так зовется... ну вот слушайте.
Итак, суббота, три часа пополудни, Зеленоградский АО (далее ЗелАО), район Матушкино-Савелки, семья в составе четырех человек собирается быстренько перекусить по дороге на дачу. Делает выбор между «Му-Му» и Макдональдсом, три голоса за Макдональдс и один за «Му-Му», но едем в «Му-Му», потому что этот голос – сами понимаете чей.
Однако в «Му-му» они не доехали. Вернее, доехали, но не дошли.
– Глеб, а куда мама делась? Ведь секунду назад только вышла из машины...
– А, вон она опять алкаша какого-то поднимает!
Осматриваемся. Так и есть: мама и добрая девушка по имени Ксения (познакомились при дальнейшем развитии сюжета) в самом деле отдирают от асфальта какого-то бедолагу.
«Маленький такой, как пацан!» Хотя 1957 года урожая (что тоже выяснилось в дальнейшем), то есть больше уже вряд ли вырастет. И едва ли поумнеет. Особенно, если и дальше будет с той же настойчивостью колотиться головой об асфальт.
Но одет, как говорится, бедно, но чистенько. Хотя выпимши (мягко говоря).
И главное, вот что самое главное: собачка маленькая при нем, милая до чрезвычайности. В спортивной сумке для транспортировки.
Короткие периоды просветления пациента показали следующее:
– был в гостях у сестры;
– выпил маленько;
– собирается ехать обратно к себе домой в Химки, при помощи автобуса №400.
По первым двум пунктам вопросов нет, вопросы есть по третьему. Потому как из района Матушкино-Савелки до Химок и трезвому-то человеку добраться непросто. А уж в таком состоянии – и вообще не очень представляется возможным.
И еще раз – бабах оземь!
Паспорт при нем. Даже деньги есть. И социальная карта с номером телефона. Самого телефона, правда, нет уже, хотя гудки идут.
И опять – полет нормальный.
Тут – чу! – мимо девушка в красивой форменной одежде.
– Вон, позови ее скорей!
– Зачем, это стюардесса какая-то!
В принципе, ход мыслей Идеальной писательской жены понять можно. Раз есть тот, кто совершает полеты, во всяком случае – регулярно приземляется, то должна быть и стюардесса!
– Товарищ младшая лейтенант! Да, вы, вы, других вроде не видно. Помогите нам, пожалуйста!
Да, товарищ младшая лейтенант, небось, уж домой спешила, мечтала, как снимет жетон, пилотку и погоны, начешет «вавилон», наденет мини и каблуки, пойдет куда-нибудь субботним вечером, оторвется там, как нормальный человек...
«Наша служба и опасна, и трудна»
«Закон, Шарапов, точность любит: чуть отступил – чью-то жизнь покалечил»
А тут назовем его условно Юрий Александрович – бабах опять об землю!
В реальности ситуация непростая. Текущее положение дел в законодательстве таково, что Юрий Александрович ни под чью юрисдикцию не подпадает. Наряд не приедет, он как бы ничего не нарушает. Ну если только кусты слегка помял при очередном приземлении, но экологическую милицию у нас давно упразднили. Но и скорая его не возьмет, потому как он не болен, и голову себе еще не до конца разбил.
«Один лейтенант хорошо, а два лучше» (народная русско-татарская присказка).
Младшая лейтенант вызвала вторую, постарше и по чину, и по годам. Стоим, кумекаем, что дальше делать.
А Бэла эта бедненькая вокруг крутится, он ее то в сумку засунет, то уронит, то она сама выскочит...
«Ты же, Маня, в наших делах грамотная». Расклад такой, что с собакой-то в любом случае его ни в милицию, ни в скорую не примут...
Тут Идеальная писательская жена и говорит человеческим голосом: «Давайте эту Бэлу с собой возьмем, пока он проспится. Где-то же он проспится рано или поздно, или в милиции, или в скорой! А потом вернем».
Я думал – шутит. Оказалось – нет. И вообще, решение разумное.
Короче, усилием коллективного разума и авторитетом двух женщин в погонах все-таки убедили «Скорую» прибыть на место. И не прошло и сорока минут, как она прибыла.
За истекшее время в корне ситуация не изменилась. Условный Юрий Александрович то внимал доводам рассудка и соглашался сдать Бэлу в хорошие руки, то не внимал и пытался вырваться, то ласково обнимал Ксению и Идеальную писательскую жену поочередно.
Приехала «Скорая». А надо понимать, что это только в кинокартине «Аритмия» все происходит благостно, и врач, рискуя премией, зарплатой и даже карьерой, делает пациенту спасительный укол в ягодицу. В жизни все намного прозаичнее.
– Юра, ты в больницу поедешь? – и Юре дали нашатыря.
Юра маленько прочухался. По всему стало видать, что все недавние беседы из памяти его стерлись напрочь, и собравшихся он видит как в первый раз.
Да, а народу уже из местных собралось, уже все обсудили, и как полиция работает, и что скорую ждали хер знает сколько, а если б реально счет шел на минуты, и еще немного, и перешли бы к обсуждению пенсионный реформы и выступления Гаранта.
Юра тем временем покорно залез в скорую. Бэла сидела у писателя на руках и не дергалась...
Однако в скорой что-то пошло не так, потому что через минуту Юра вылез оттуда, выхватил сумку с Бэлой и, изрядно шатаясь, попилил куда-то вдаль...
«Ничего сделать не можем, он отказывается ехать на больничку, мы насильно не имеем права...» – в принципе, да, не вдаваясь в детали – это так. Помрешь – тогда возьмут, а так – «Вот Бог, а вот порог»
Но и в этот заход далеко Юра не ушел. Опять последовала серия падений, теряний Бэлы и так далее.
Писатель устремился за ним вслед. Между скорой, милицией, Идеальной писательской женой и Ксенией прошел очередной раунд переговоров в нормандском формате. В результате скорая, включив мигалку, дала крюк и вышла наперерез, Юра-то попилил по кратчайшей траектории, через двор и песочницу, но все-таки беглец был настигнут. Со второй попытки химкинского горемыку утрамбовали на носилки, и дверь за ним захлопнулась. А мы остались.
С Бэлой в сумке. Конечно, запихнув горемыке в жилетку бумажку с нашим телефоном и крупной надписью «Бэла». И взяв с разъездных эскулапов твердое обещание, что они в больнице передадут информацию, что при страдальце была собачка, и ее жизни ничто не угрожает.
Ну и поехали все-таки обедать. В Макдональдс, конечно. Сами понимаете, идти с собачкой в кафе «Му-Му» – как-то не в традициях русской литературы.
Однако сердце было неспокойно. «Переночуешь в КПЗ, а утром поедешь в прокуратуру...»
В ЗелАО одна больница, куда свозят по скорой. Набрали номер справочной, то да се, а вот такой-то к вам поступить должен был...
«Да, поступил. Но после осмотра от госпитализации отказался и покинул лечебное учреждение».
КУДА ПОКИНУЛ?? Там лес кругом, и ни намека не только на 400-й автобус, но и вообще...
Подъехали к больнице, спросили охрану – «Да, был такой, пошатался и ушел куда-то...»
Делать нечего. Поехали на дачу, ночь уже на дворе.
Постелили на кухне Бэле сумку ее. Легла. Печалится.
Хоть водички попила. Но ни чаппи, ни прочее педигри есть не стала.
Порылись в сумке – две пачки салфеток, простых бумажных и влажных. Видно, лапы ей протирать. Не, видно было, что хозяин – просто временно оступившийся человек, а не хронь какая... но где он сейчас бродит? Если бродит еще, а не лежит в лесу...
Шоколадка «Аленка» еще в сумке.
– А, он сказал, что шоколадку ей дает! – вспомнила Идеальная писательская жена.
Кусочек шоколадки Бэла съела. Но печали в глазах лишь прибавилось...
У нас еще 90-х был случай во дворе. У соседки назовем ее условно Раиса Михайловна был карликовый пудель Томас, «цены немалой», очень милый песик, могла себе позволить, у нее сын служил на руководящей должности в этнической ОПГ. Короче, однажды Томас попал под машину. Но не сильно (как потом выяснилось). Автовладелец взялся отвезти его в ветеринарку.
Однако после ветеринарки отвез к себе домой. И там сынишке автовладельца так понравился этот Томас, что они решили оставить его себе! А Раисе Михайловне черкнули открытку, дескать, так мол и так, не ждите, скончался...
Хрена с два. Томас четыре дня не притрагивался к еде и питью. На пятый его с дикими извинениями вернули хозяйке. Сын Раисы Михайловны сгоряча чуть даже не зарезал кого-то, но потом остыл.
Так и Бэла. Нет, в 6 утра мы с ней погуляли, и даже сходили по-маленькому – но не более. И кроме шоколадки так ничего и не съела и не попила...
Делать нечего. Двуногие позавтракали, погрузились в машину и поехали в Химки, по адресу прописки. Репетируя в уме сценарии беседы с соседями, участковым, ну и далее по ситуации.
К счастью, уже по дороге Юрий Александрович дал о себе знать. У него еще хватило духу заявить, что он уже в полдевятого вечера дома был! Такой-то сгусток протоплазмы, чтоб за два часа с Каштановой аллеи попал в Бутаковский затон – да не поверю! Но не суть.
А, еще вспомнили, что он сказал, что с женой разведен, но живут в одной квартире по-прежнему...
Интересной, насыщенной жизнью живут люди! Но тоже не суть.
Короче, даже с навигатором обегал пол-Химок, пока нашел. Но уже в хорошем настроении. И Бэла так приободрилась, видно, увидела знакомые места. Даже тявкнула на кого-то, хотя до того момента только тяжело дышала, высунув язык.
И крик бывшей жены из окна – «Мужчина, не звоните, он уже к вам сам спускается!»
И теплая встреча после долгих часов разлуки. Даже горячая. Бэла от восторга маленько не рассчитала, и на задние лапки раньше встала, так что последние два метра так и скакала на задних лапках, как лошадка в цирке!
В общем – полный хэппи-энд!
«Видишь ли, Юра... Ты или дома пей, или без Бэлы на выезда отправляйся... Второй раз тебе с Ксенией и Идеальной писательской женой вряд ли повезет. Вас много, а они такие – одни и неповторимые!»
«Но тут проснулась собачонка. Вытянула задние лапы. Затем присела, оросив гостиничный ковер. Несколько раз торжествующе пискнула. И наконец припала к античным Тасиным сандалиям.
— Прелесть, — сказала Тася, — настоящий мужчина. Единственный мужчина в этом городе.
— Вынужден тебя разочаровать, — говорю, — но это сука.
— Значит, это — она? Бедняжка! Знала бы, что ее ожидает в жизни. И затем:
— Я хотела назвать его — Пушкин. Теперь назову ее Белла. В честь Ахмадулиной»
(С.Довлатов, «Филиал»)
Ну вот такая история. С тэгом «Как мы однажды встретили осень».
