предыдущая глава
Подумав, она решила встретиться с Олсуфием в кафе. Он был на машине. Маша сфотогафировала номер и отправила его Кате. Мужчина благоухал каким-то одеколоном после бритья, был вымыт и чисто одет. Машин жест с отправкой номера подруге его развеселил. Он не уставал удивляться "какие вы, городские, чудные". С трудом Мария понимала эти словечки, прибаутки, местами забавные, местами старинные.
-Брат у меня ишшо есть, Евмений, - разоткровенничался как-то Олсуфий, - Но знаться с ним не желаю. Предал нас он.
-Как это, предал? Что сделал?
-Пачпорт сменял.
-В смысле, фамилию?
-Нет. Отрекся от корня отеческого, записал в месте рождения не "село Козлупино", а райцентр "Зветы Ильича". Ишь, запад ло ему быть урожденным в Козлупинском.
Маша пожала плечами. Этот странный заскок с местом рождения ей был непонятен.
Олсуфий возбудился не на шутку.
-Ты ж не поимаишь, Евмений хочет чище быть, ишь, ему не угодило село наше. Хочет быть с городского райцентра родом. Ну пусть колбаской катится, руки ему не подамши ни в жисть!
Спустя час Олсуфий признался, что женат. Показал жинку свою, Зинку.
-Знаешь, за нее побороться с пацанами пришлось сколько? Мне 15 было, а ей двадцать. Долбилась вовсю, а я еще зеленый был перец. Ух, сколь драться за нее пришлось, пока она до мине снизошла.
С фотографии на Машу смотрела некрасивая женщина лет пятидесяти. С перебитым, горбатым, длинным носом, маленькими, узкими глазами и поджатым в суровую нитку губами. Рядом с ней Олсуфий смотрелся просто принцем крови. Представить, что он бился за эту уродливую жещину было сложно, да Маше было все равно.
Чужой муж начал трогательно ухаживать за Машей, боясь прикоснуться. Ей не было стыдно перед этой незнакомой Зинкой. Отбивать у нее такое сокровище, как Олсуфий, она не собиралась даже в страшном сне.
Ей просто было плохо после расставания с Арманом. Как она не пыталась убедить себя, что эта история в прошлом, она все забыла и не собирается хранить в памяти травмирующий опыт - увы. Самолюбию Марии был нанесен чудовищный ущерб - ей в открытую сказали, что она не годится, как женщина, ни в звезду, ни в Красную армию.
Олсуфий же ловил каждое слово Маши. Он смотрел с обожанием, руки его дрожали, когда он дотрагивался до ее плеча, в глазах горел разбойнчий огонек при взгляде на девушку. Чувствовалось, что деревенский крепенький мужичок серьезно влип. Зинка осталась где-то там, а тут она - городская, шикарная женщина, благоухающая заграничными духами.
Когда Маша сообщила, что не сможет завтра встретиться - стал выспрашивать почему? Оказалось, что ей нужно ехать на другой край Москвы, а потом к зубному.
-Я отвезу куда надоть, - заверил Олсуфий, - потом в ресторацию сходим.
-В ресторацию - так в ресторацию, - согласилась, вздохнув, Маша, но я хотела сходить в кино. Не была там лет пять.
-Значит в кино, королевишна пожелает - пойдем. Глаза Олсуфия светились любовью, обожанием и какой-то рогожинской удалью. Быть королевой Марие нравилось. В этом целительном коктейле из мужского тестостерона она буквально купалась. Ее сердечные раны заживали, самолюбие снова поднялось на нужную высоту.
Когда она показала Кате фотографию Олсуфия с новым, дорогим ружьем в лесу на охоте, та лишь презрительно скривила губы.
-Где ты его откопала?
-Он сам нарисовался.
-На маньяка похож. Явно какой-то придурок.
И тут Маша вдруг, не ожидая от себя, обиделась за Олсуфия.
-Ничего и не маньяк. Он меня везде возит, помогает во всем, водит по кафе, кино и вообще...
-Ну, развлекайся. Тебе будет полезно, - Катя припудрила свой точеный носик, - Но не удивляйся, когда он начнет свою деревенскую распальцовку растопыривать тебе в лицо.
Со встречи с подругой Маша шла, будто ей плеснули помоями на голову. Но почему вдруг ее так задели слова Кати? Да, Олсуфий деревенщина неотесанная. Но он трепетно, по мужски к ней относился. Ему оказалось не в тягость везде сопровождать, главное - смотреть в ее глаза, быть вместе. Его нехитрые гостинцы из деревни оказались вкусными и пришлись Маше по душе. Она растаяла от ежедневных ухаживаний простого мужика. Как-то, услышав, что мерзнет в своем кабинете, Маша настояла чтобы он забрал у не обогреватель. Здоровый, масляный Самсунг стоял без надобности много лет.
И все-таки Маше нужен был мужчина, который бы затрагивал в ее душе потайные, нежные струны. Чтобы сердце ее трепетало и жизнь наполнялась смыслом. "Только заботы мне явно мало" - понимала Маша. Но каждый раз садилась в машину к Олсуфию и ехала по делам. Он не претендовал ни на что, точнее боялся, как только подъедет к Маше со своим мужицким интересом, она сразу сорвется с крючка. Вся решительность Олсуфия и боевой настрой парализовались, чуть только он смотрел в омут Машиных глаз.
-Мне нужна вторая жена, - заявил как-то Олсуфий, - Бросить я Зинку не могу, сама понимашь, тридцать лет вместе почитай. Но ты будешь моей женой тут, а она -там.
Потягивая неспешно чашку капучино, Маша приподняла одну бровь. Вот это поворот.
-Зинаида что по этому поводу думает? - поинтересовалась она.
-Ее никто не спрашивает. А что она сделать может?
В Машины планы не входила борьба с неведомой, суровой деревенской женой. Такой не тяжело приехать, чтобы повыдергать сопернице космы.
-Не знаю, поэтому спрашиваю.
Вопрос о том, что Марию теперь Олсуфий считает своей городской женой повис в воздухе. Однажды, он набрался смелости и спросил, когда мол, Маша станет его натурально. Сколько можно "ти тьки мять". На это Мария опять отмахнулась.
Как-то Маше нужно было в банк, пока она снимала купюры и укладывала их в сумочку, дошла до машины, распахнула дверцу. В это время жена Олсуфия, Зинка, как раз выясняла отношения с мужем, требовала "показать эту фифу городскую".
Олсуфий заметался, запаниковал, Маша не стала садиться на пасажирское сиденье, а ждала, чем закончится семейная разборка. Ей было одновременно гадко и отвратительно оказаться главной героиней в дешевой деревенской мелодраме.
Продолжение следует...
Друзья! Если вам понравилась глава - поддержите канал лайком, комментарием, это стимул для новых публикаций. Подписывайтесь на канал - продолжение в ближайшее время !!!