Глава 6 здесь
Гарго едва смог поместить своё туловище на нарах, а ноги ему пришлось положить на других пленников - настолько камера была мала для такого количества людей.
Лампу погасили, но Николас не смог даже сомкнуть глаз: он был измучен голодом, в его памяти возникли события, которые предшествовали этому новому несчастью, а вдобавок – клопы и другие паразиты, которые копошились в подстилке, атаковали его со всех сторон и не дали ему никакого отдыха всю ночь.
Как только занялся рассвет, пленник встал и уселся возле двери – в этой комнате не было другого окна, кроме того, что было прорезано в дверном полотне, которое представляло собой деревянную решётку с набитыми на неё железными полосами. Как только дверь отперли, чтобы немного проветрить камеру, он вышел во двор, размер который был примерно двадцать квадратных футов. Он оставался там несколько часов в одиночестве, размышляя о несчастьях, которые сделали его жизнь такой превратной.
Когда проснулись другие заключённые, они тоже вышли подышать воздухом, потому что для прогулки тут было слишком мало места, а людей слишком много. Заметив новичка, они скучились вокруг него, забросали его вопросами и начали требовать денег, а когда тот ответил, что никаких ценностей у него нет, потребовали отдать камзол. Гарго решительно отказал, тогда его товарищи по несчастью подняли такой гвалт, что вышел старик-консьерж с большой палкой и прекратил ссору, сообщив этим канальям, что перед ними государственный пленник, и тот, кто причинит ему малейшее насилие, будет помещён в подвал. Тогда заключённые оставили его в покое.
В одиннадцать часов утра явились два адъютанта и военный комиссар с пятью или шестью мушкетёрами, забрали Николаса и повели во дворец герцога Медина-Сели. Там же находился герцог д`Альбукерке, который прибыл из Мадрида, чтобы принять под командование галеры, предназначенные для осады Барселоны. Комиссар привёл Гарго сначала к герцогу д`Альбукерке. При виде одноногого капитана герцог встал со своего места и велел принести ещё два стула: для комиссара и Николаса. На его вопросы капитан отвечал немногословно, но пожаловался на карцер, в который его поместили. Герцог взъерошил себе усы:
- Мне кажется, капитан, что вы величайший пират! И хотите себе каких-то лучших условий!
- Я не пират, просто смертельный враг испанцев, когда речь идёт о службе моему королю!
- Хмм... Есть ли у вас лицензия?
- Ваша светлость может попросить её у этого господина, - ответил капитан и указал на комиссара.
Герцог пробежал взглядом поданные ему бумаги и подтвердил сказанное наклоном головы:
- Раз так, господин капитан, вы будете содержаться, как военнопленный, а иначе я бы предоставил вам и вашим офицерам скамью и весло на моей флагманской галере.
Лицо пленника вспыхнуло:
- Ваша светлость, что я вовсе не был взят испанцами в плен в бою, я был подло предан, и вы должны были бы покарать этих мерзавцев, чтобы не поощрять предательство, хотя бы перед вашими же подчинёнными! И даже его величество король Испании не может отправить меня на галеры, не совершив огромной несправедливости. Если это будет совершено в отношении меня, мой король не замедлит за меня отомстить: во Франции содержится четыре тысячи пленных испанцев, которые ответят головой. Во Франции хорошо известно, что я нахожусь в ваших руках, и я уверен, что вскоре придёт запрос о моём освобождении.
- Ну что вы, сеньор капитан, я не дойду до такой крайности, - смеясь, ответил герцог, мановением руки отпуская пленника.
Теперь Гарго привели в апартаменты Медина-Сели, который ожидал в большой галерее. Герцог принял его очень любезно, вплоть до того, что принялся утешать в его потерях и предложил гораздо более выгодную службу, чем у короля Франции.
- Чтобы сохранить свою честь, сеньор, вы не будете действовать в соответствии с каперской лицензией короля Испании, но от имени принца Конде, который является близком родственником французского короля. И это всё послужит для того, чтобы изгнать кардинала Мазарини - источник всех смут в Европе и войн между Францией и Испанией.
Медина-Сели пообещал, что Николасу дадут под командование десять или двенадцать кораблей со званием адмирала и генерала Фландрии. Гарго ответил, что покорно благодарит его светлость за благожелательность, но не может принять предложение служить королю Испании, поскольку он находится в состоянии войны с королём Франции. Что касается принца, то он действительно является очень высокородной особой и достойным человеком, но имеет несчастье находиться в плохих отношениях с королевой-регентшей и поднял оружие против короля.
Это выступление не особенно понравилось герцогу, но он, однако, притворился, что доволен, потрепал капитана по плечам и отпустил.
Оба знатных испанца стояли возле окна, глядя вслед капитану, который, опираясь на свою деревяшку, шёл под конвоем по направлению к воротам.
- Что скажете, сеньор герцог, по поводу моего пленника? - небрежно поинтересовался Медина-Сели у герцога д`Альбукерке.
- Сначала мне показалось, что этот француз попросту глуповат. Но потом я понял, что это очень незаурядный человек, который верен без раздумий своему королю и вдобавок безумно храбр. Нужно сделать всё возможное, чтобы он перешёл на нашу сторону.
- Я тоже так думаю. Однако выгода на него не подействовала. Жаль, но придётся действовать по-другому. Эта история будет иметь большой успех в салонах, особенно у дам, как вы считаете?
Гарго надеялся, что за хорошим приёмом последует ещё лучшее обращение, но его вернули в тюрьму. Там он снова провёл целый день без еды, большую часть времени созерцая распятие, которое было в часовне. Наступила ночь, и его снова поместили в ту же самую камеру, где он уже был накануне. Перед тем, как туда войти, Гарго прихватил булыжник, чтобы использовать его в качестве подушки: он положил его под голову, а камзол расстелил, как матрас, но был очень слаб, как из-за ран и болезни, так и потому, что два дня ничего не ел. Впрочем, неудобство от насекомых, особенно клопов, и гневные образы его несчастья, которые беспокоили его ум, снова не позволили ему заснуть.
Назавтра в полдень его слуга по имени Жюльен Губер, которого взбунтовавшиеся мерзавцы повесили, но в последний момент вынули из петли, прибыл из Сент-Лукара и передал Николасу письмо от лейтенанта Бертье, который сообщал, что испанцы дали ему свободу и паспорт. Это касалось и его помощника господина де Сен-Пьер, который уже уехал в Лиссабон, чтобы сесть на голландское судно, вернуться во Францию и найти там господина д`Эстрад, рассказать ему всё, что произошло, и добиваться освобождения своего командира. Эта новость немного обрадовала Николаса. В то же время он посоветовал слуге искать своё счастье в другом месте, чем возле него, где ему не на что было надеяться, потому что он всё потерял и не имел даже тестона на кусок хлеба, и вот уже третий день, когда он не получал ничего, кроме воды. Слуга был крайне потрясён этим, сказал, что не желает его покидать и пойдёт просить милостыню, чтобы прокормить его в тюрьме. При этих словах он ушёл и вскоре вернулся, неся серебряное блюдо, полное супа, с добрым куском мяса и некоторым количеством хлеба, и сказал, что это для него самого дали в доме герцога, но он отнёс всё своему господину, чтобы он не умер от голода. Гарго поблагодарил его за заботу, но ответил, что раз эта еда была дана слуге, он это есть не будет. Слуга вышел, плача горючими слезами, и в этот день не возвращался.
Вечером пленник лежал на каменном полу часовни, у подножия распятия, и уже попрощался с жизнью. Вдруг он почувствовал, что кто-то тронул его за плечо. Это был один из заключённых, моряк из Женевы.
- Месье! Месье, я приготовил суп из мелких рыбок с петрушкой, приглашаю вас сесть и пообедать тем малым, что послал нам Бог.
Гарго уселся на каменные плиты, стараясь сфокусировать расплывающийся взгляд. Он был почти без чувств.
- Я благодарю вас, но уже принял решение и отказываюсь!
- Месье, желание умереть – признак не храбрости, а слабости! Если вы принудительно сократите свои дни, это будет такое же самоубийство, как если бы вы вонзили кинжал себе в сердце: в обоих случаях душа будет проклята навечно!
Эти доводы поколебали твёрдость капитана, и он, шатаясь, поднялся. Обед был накрыт на маленькой скамейке. Николас зачерпнул ложкой жидкий суп и нашёл эту пищу лучшей из всего, что он когда-либо ел в своей жизни. Ночью ему удалось уснуть. Теперь он принял решение полностью положиться на Провидение и больше не роптать.
Наутро вернулся его слуга и сообщил, что человек, который просил не называть его имя, велел ему передать ему золотой пистоль. Сначала Гарго не хотел к нему прикасаться, но затем попросил купить еды, чтобы отблагодарить женевца за его суп. Что слуга и выполнил с большой радостью, уверившись, что его господин принял решение жить. Подкрепившись, Николас почувствовал прилив сил и укрепил свой дух. Подумав, он написал прошение на имя герцога Медина-Сели, в котором описал своё состояние и умолял, что если его не хотят содержать как капитана, то пусть содержат, как солдата, дают хлеб и всё остальное, чтобы он не умер с голоду, потому что у него самого нет никаких средств. Назавтра герцог написал ответ и приказал королевскому казначею выделять восемь реалов в день на пропитание пленника.
Это немного смягчило суровость заключения. Гарго оставался в тюрьме примерно два месяца, и всё это время спал на земле, с камнем под головой. Затем герцог приказал привести его вторично и повторил свои предложения: стать капером на испанской службе, но Гарго снова отказался.
- Я не хочу оскорблять ваши чувства – они мне кажутся весьма логичными, но моё предложение может составить вашу удачу, потому что я весьма высокого мнения о вас: от ваших убийц я узнал, чего вы стоите. Итак, возвращайтесь в тюрьму, я буду заботиться о вас, сколько смогу, без нанесения ущерба моему королю и господину.
Спустя несколько дней в тюрьму пришёл портной герцога, чтобы снять с капитана мерку и сшить ему одежду. Николас не осмелился отказаться из страха оскорбить герцога, который выказывал ему своё благоволение.
Прошло четыре месяца, в течение которых Гарго в своём заточении завязал нечто вроде дружбы со стариком, бывшим адъютантом и ещё более – с испанским прапорщиком: они его защищали в конфликтах, которые несколько раз происходили у него с испанскими офицерами. В благодарность Гарго пообещал им, что если у него будет возможность высказаться перед герцогом, он постарается добиться их освобождения.
Приближалась зима, и спать на земле становилось холодно. Гарго написал герцогу, что это неудобство может его убить. Тогда ему принесли матрас, постельное бельё, два деревянных перекрестья и четыре доски, чтобы сделать кровать.
На пятый месяц пребывания в тюрьме герцог послал за ним в третий раз и сообщил, что уполномочен обменять его на герцога де Гиза. И, если он готов дать слово, что не убежит, ему будет предоставлено жильё в замке, с разрешением гулять по окрестностям.
Гарго горячо поблагодарил его светлость за доброе мнение о нём и дал слово, что не будет предпринимать попыток побега в ожидании освобождения. Его отвели в замок, но это была высокая и прочная башня, его там заперли и оставили в одиночестве. Гарго не осмеливался думать, что таков был приказ герцога, который казался ему человеком чести, чтобы подшутить над ним в такой манере. Как бы то ни было, он решил набраться терпения. Чтобы развлечься, он поднялся на верх башни, в которой его заперли. Оттуда он видел море и рейд Кадиса, Понталь, и весь город Санта-Мария, дышал морским воздухом и любовался прекрасной панорамой. Вскоре пришёл его слуга, который принёс ему еду, выходную одежду и книгу – это были «Опыты» Мишеля Монтеня.
Комната была просторная, с высоким сводом, но в ней не было ни стола, ни стульев, ни скамеек. Таким образом, ужин в белой тарелке был поставлен на салфетку, на пол в уголке: это было немного хлеба, сыр и изюм. Гарго сел на кровать и принялся читать при свете масляной лампы. Некоторое время спустя он поднял взгляд в направлении своего ужина и увидел салфетку вместе с ужином, марширующую по направлении к лестнице, которая вела на верх башни. Николас протёр глаза, чтобы проверить, не снится ли ему это, и поскольку еда продолжала уходить, Гарго встал и побежал следом, чтобы выяснить, что бы это могло быть, но ничего не увидел. Тогда он взял ужин, понёс на кровать и принялся за еду. Поев, отнёс тарелку с остатками на прежнее место в угол, лёг спать и проспал до утра, отметив, что его здесь не беспокоили клопы и вши, как в общественной тюрьме.
На следующий вечер он снова увидел свою марширующую тарелку и следил за ней взглядом до лестницы, стараясь понять, что за этим скрывается, но не увидел ни человека, ни животного. Это дало бы ему повод подозревать какого-то духа, если бы Гарго был более наивным или легковерным. На третий вечер, когда ему принесли еду, он попросил заодно свечу. Как только тарелка задвигалась, бросился к двери и увидел животное, которое метнулось, как молния – оно было крупнее, чем большая серая кошка, с сверкающими глазами, оно перепрыгнуло через голову человека и убежало быстрее молнии. Больше Николас его не видел, хоть и ставил тарелку в тот же угол.
На четвёртый день военный казначей короля Испании пришёл в замок и поднялся на платформу соседней башни, донжона, которая была построена на сводах старинной мечети, чтобы застать пленника врасплох и увидеть, чем он занимается. После того, как он довольно долго наблюдал, Николас увидел его и поинтересовался, был ли это приказ герцога, что его заперли, как льва или другое опасное животное. Тогда казначей спустился, потребовал ключ от башни и отругал стражников. Оказалось, что эти бездельники просто пытались заставить пленника давать им чаевые, но он-то этого не знал.
Первым делом он пошёл к мессе св. Августина, там он нашёл настоятеля, который немного смягчил горечь его несчастий. Пока Гарго молился, в церковь вошла молодая дама, укутанная в покрывало, в сопровождении двух старух, и преклонила колени напротив него. Два или три раза за время мессы она открывала перед ним своё лицо, а выходя, прошла мимо, поприветствовала его многообещающе и пожелала свободы и счастья.
Он вернулся в свою башню, вспоминая незнакомку, и тут к нему провели мальчика-лакея, который хотел поговорить с ним лично. Этот весьма ловкий посланник сообщил, что дама, которая пожелала ему свободы и счастья на выходе с мессы, тысячу раз целует его руки и, зная, что он находится вне своей страны, передаёт ему подарок. Это были две живые курицы, две большие бутыли вина, изюм из Дамаска и несколько конфитюров. Он принял дар с большой благодарностью и дал носильщику несколько монет за труды.
Продолжение здесь
Перевод и беллетризация Галины Погодиной
Другие пиратские истории:
Пират из высшего общества
Томас Мэтьюз - бешеный адмирал
Похождения англичанина в плену у испанских пиратов
Плантации и женщины бывшего пирата Джеймса Плантейна