Как известный драматург и режиссёр Амина Жаман исполнила американскую мечту О’Нила и русскую мечту Станиславского
Амина Жаман — кандидат искусствоведения, почетный доктор наук Академии кино, телевидения и интернета (Болгария) и Европейской ассоциации аудиовизуальных коммуникаций (Северная Македония), художественный руководитель AM/NA THEATRE, арт-директор нью-йоркского кинофестиваля IFFNY, композитор, драматург, режиссер.
В детстве талантливую девочку, которая занималась хореографией, пением и рисованием, восхищали личности Рудольфа Нуреева и Федора Шаляпина. Ее вдохновляла идея сказать новое слово в искусстве и покорить мир. Семья Амины переехала в Москву, там она окончила актерский факультет ГИТИСа. Серьезно изучать жизнь и творчество Рудольфа Нуреева Амина начала в 2008 году, когда решила написать пьесу о гении танца. Процесс познания масштаба этой личности продолжается по сей день. А интерес к персоне Федора Шаляпина вылился в уникальный комедийно-оперный спектакль «Шаляпин/О’Нил» с участием ведущих артистов московских театров. Неудивительно, что в конце концов Амина Жаман оказалась в Уфе — знаковом месте и для Нуреева, и для Шаляпина. Она призналась, что давно мечтала приехать сюда и пройтись по следам любимых артистов. Но не только. Амина Жаман рассказала корреспонденту «РБ» о том, с чем приехала в Уфу, о своих проектах и взглядах на современный российский театр и кино.
— В Башкортостан я приехала по приглашению председателя Уфимского отделения Межрегионального Шаляпинского центра Елены Петровны Замрий и руководителя музейного проекта «Шаляпин в Уфе» Анастасии Анатольевны Барановой. Я выступила на научной конференции «Великая дружба великих людей» (к 150-летию Ф. И. Шаляпина и С. В. Рахманинова) в Уфимском институте искусств с докладом «Федор Шаляпин и Сергей Рахманинов глазами Михаила Чехова». Рассказала о дружбе актера МХТ, оперного певца и композитора. Слушатели узнали много нового о закулисной жизни выдающихся деятелей русской и мировой культуры.
В рамках выставки «Шаляпин в Уфе» в Национальном музее Республики Башкортостан при полном аншлаге состоялась творческая встреча, во время которой я подробно рассказала уфимцам о создании спектакля «Шаляпин/О’Нил».
Я также побывала в единственном в мире музее Рудольфа Нуреева в Башкирском театре оперы и балета и передала коллегам марки с изображением Нуреева, которые я купила в Москве, и копии двух бродвейских афиш — шоу «Нуреев и друзья» и гастролей Национального балета Канады на сцене Метрополитен Опера в Нью-Йорке с Нуреевым в качестве специального гостя. Оригинальные постеры были приобретены мной в США.
Импресарио Нуреева Соломон Юрок понимал, что один Рудольф собирает больше кассы, чем целая балетная труппа театра. Настолько он был популярен. Неважно, кто еще будет участвовать в шоу, главное, чтобы там был Нуреев, и коммерческий успех гарантирован. На протяжении 25 лет он танцевал по 300 спектаклей в год, полностью отдаваясь профессии. Рудольф был пахарем и заслужил всемирное признание адским трудом.
В Уфе я увидела дом, где жил Шаляпин, а в коллекцию будущего музея «Шаляпин в Уфе» передала копию контракта певца с театром Метрополитен Опера, в котором зафиксирован один из самых значительных гонораров артиста за всю историю — 3000$.
Я побывала на спектакле Аскара Абдразакова «Дон Кихот». Он великолепен в роли Кихота, а Владимир Копытов просто создан для роли Санчо Пансы! Мне очень понравились изумительные декорации Ивана Складчикова.
— Амина, чем вас еще в детстве так впечатлили Нуреев и Шаляпин?
— Мне было лет десять, когда я увидела интервью Нуреева по телевизору. Он был настолько ярким, красивым и харизматичным, что от него невозможно было оторвать глаз. Я сразу запомнила эту личность. Уже потом, когда я увидела его в танце и за дирижерским пультом, мое восхищение только увеличилось. Я полюбила творческий тандем Нуреева и Фонтейн. Они были лучшими в своей сфере, а их актерским мастерством восхищались театральные режиссеры, звезды Бродвея и Голливуда.
В детстве я посетила дачу Шаляпина в Кисловодске, а спустя годы неоднократно возвращалась туда. С шести лет с удовольствием слушаю его записи. Меня всегда покоряет личность, блеск ума и харизма человека, восхищает трудолюбие и преданность профессии. Нуреев и Шаляпин внесли вклад в мировую культуру, они были реформаторами, создали новое, а не повторяли старое. Поэтому они стоят на вершине. Думаю, всем артистам нужно равняться на лучших и работать так же много, как и они.
— Ваша комедия о Нурееве еще не поставлена?
— Пока нет. Я думала, что моим первым спектаклем будет именно проект о Нурееве, но сложилось по-другому. Сначала я поставила «7 дней. 7 ночей» по рассказу Максима Горького «Тюрьма» с Олегом Тактаровым, потом «Верную жену» по «Тамбовской казначейше» Михаила Лермонтова с Ксенией Берестниковой и Саидом Баговым, а после — свою оригинальную комедию «Шаляпин/О’Нил» с солистом Большого театра Владимиром Байковым и актером Сергеем Кемпо.
Моя самая большая мечта как драматурга и режиссера — поставить спектакль о Нурееве с международным составом. Актер, играющий гения, должен быть конгениален. У меня уже есть кандидат на главную роль, замечательный артист, внешне похожий на Нуреева.
— А вы не думали воплотить проект о Нурееве на его родине, в Уфе?
— Я хотела бы сделать это именно в Уфе и в настоящее время ищу подходящий театр. В своих комедиях я показываю гениев за кулисами: как они общались, что читали, с кем дружили. Жаклин Кеннеди много лет была подругой Нуреева, принцесса Диана мечтала брать у него уроки танцев, а Фредди Меркьюри мечтал «стать легендой, как Нуреев».
— Как главными героями одной пьесы «Шаляпин/О’Нил» стали русский певец и американский драматург?
— Из писем Юджина О’Нила я узнала, как сильно он хотел, чтобы Шаляпин сыграл Лазаря в его пьесе «Лазарь смеялся» на Бродвее. Драматург неоднократно пытался заключить с басом контракт, но всегда получал отказ. Мне захотелось осуществить его мечту, и я придумала, как это сделать. В моем спектакле есть сцена с призраком, в которой Шаляпин играет Лазаря в воображении О’Нила и смеется своим роскошным басом. Игра актеров поражает зрителей не меньше, чем их внешнее сходство с реальными прототипами. Кстати, Байкова мне порекомендовал Почетный президент Межрегионального Шаляпинского центра Юрий Иванович Тимофеев, за что я ему признательна.
В постановке «Шаляпин/О’Нил» я исполнила не только американскую мечту О’Нила, но и русскую мечту Станиславского, который хотел соединить драматический и оперный театр в одном спектакле. Я создала комедию с элементами оперы. Четыре произведения из репертуара Шаляпина тонко вплетены в ткань спектакля.
— Почему вы раскрываете таких неординарных личностей именно через комедию?
— А почему бы и нет? Комедия — самый дефицитный жанр в России. Говорят, если вы можете написать комедию, вы можете написать все.
Я хотела показать великого трагика Юджина О’Нила и легендарного исполнителя трагических партий в опере (Иван Грозный, Борис Годунов) Федора Шаляпина с другой стороны. Они оба обладали прекрасным чувством юмора, любили посмеяться и посмешить друзей. Шаляпин говорил, что считает своим «долгом» смешить Рахманинова. Я сама люблю посмеяться. Смеюсь очень громко — меня неоднократно пытались выгнать со спектакля за плохое поведение. Смешливость помогает мне писать комедии.
— Не планируете снять кино по своим пьесам?
— Планирую. Спектакли — это своего рода генеральные репетиции перед съемками. В фильме ты уже не сможешь что-то поменять. Как и все мои картины, снятые в Америке, я хочу сделать экранизации своих пьес на английском языке. В них будут участвовать мировые звезды.
Как это осуществить в нынешних реалиях? Просто нужно снимать в России, задействовав российских и зарубежных артистов. Если международный проект осуществляется внутри нашей страны, то мы не зависим ни от кого. Я успешно работаю с мировыми звездами за границей. Сложнее работать здесь с российскими артистами.
— Почему?
— Потому что у них нет командного духа, зато есть много комплексов. Я создаю новые произведения, и «пробить» их у нас намного сложнее, чем очередную постановку «Чайки» Чехова. Добиться того, чтобы современная пьеса была воплощена на московской сцене без искажений, да еще и при жизни автора, очень трудно. Зрители даже не подозревают, сколько сил и времени уходит на то, чтобы оригинальный материал увидел свет. Я очень благодарна генеральному продюсеру спектакля «Шаляпин/О’Нил» Наталии Николаевне Евтушенковой за помощь в реализации такой масштабной постановки.
В творческой сфере все очень субъективно и много подводных камней, здесь нет очевидных для всех факторов, как, например, в спорте: ты пробежал быстрее всех, и с этим не поспоришь. В искусстве, как ни парадоксально, зачастую побеждает не сильнейший, а подлейший. К слову о людях театра: Шаляпин в этом плане восхищался именно уфимцами. Он писал: «Зависти я не заметил ни в одном из них. Это был единственный сезон в моей жизни, когда я не видел, не чувствовал зависти ко мне и даже не подозревал, что она существует на сцене». Потом он уехал, через несколько лет стал солистом Императорских театров, достиг больших высот, но сильно разочаровался в своих коллегах. По словам русского баса, «в этом мнимом раю больше змей, чем яблок». Прошло много лет, а в оперном закулисье ничего не изменилось.
Недавно перечитывала письма Шаляпина к дочери Ирине. В одном из них гениальный певец и актер Федор Иванович пишет: « …столько у вас школ со Станиславским во главе, столько театров, а на эстраде — дрянь, в театре дрянь!» Как же актуальны слова Федора Ивановича сегодня! В театральных вузах все актеры учатся по системе Станиславского, но мало кто из них становится мастером в своем деле. И даже годы опыта им не помогают. Когда смотрю постановки с ведущими актерами того или иного театра, поражаюсь: у многих из них даже речь не поставлена, я из партера не слышу, что они говорят. Иногда специально покупаю самый дешевый билет, чтобы с балкона оценить спектакль: от декораций до энергетики народных артистов РФ, и часто очень расстраиваюсь. Актеров много, а работать почти не с кем. Непросвещенная публика в восприятии спектакля руководствуется чувствами. К огромному сожалению, многие постановки государственных театров вообще никаких чувств не вызывают. Зритель выходит со спектакля и тут же забывает, о чем он был, не говоря уже о том, что он не захочет перечитать увиденное им произведение. Среди российских режиссеров лишь единицы стремятся удивить зрителя. А за границей наоборот: все между собой конкурируют, чтобы завоевать зрителя!
— Как, на ваш взгляд, повлияет на ситуацию то, что многие культурные деятели уехали из страны?
— Положительно. Я считаю, что именно сейчас многое в искусстве должно поменяться в лучшую сторону, это должно произойти буквально в течение года. Если в ближайшее время мы не увидим прорыва во всех жанрах искусства, если не появятся новые имена, то никакого толку от того, что пространство физически было освобождено, не будет. Безнравственное должно смениться духовным, поверхностное — глубоким, а старое — новым. Мы не можем не использовать этот шанс.
Сейчас и в русском театре, и в кино большие проблемы, давно не создается продукт мирового уровня. Станиславский и Немирович-Данченко основали МХТ и открыли Чехова, Горького и Булгакова как драматургов. Интересно, что бы ставили наши режиссеры в течение века, если б в свое время Константин Сергеевич и Владимир Иванович не рискнули и не поверили в талант вышеупомянутых драматургов? Скорее всего, современные адаптации пьес Мольера и Шекспира.
Станиславский и Немирович-Данченко обладали литературным вкусом, они искали оригинальный материал для своего театра, ценили талантливых писателей. Сегодня главная проблема государственных театров — репертуар. Для меня как драматурга принципиально важно, чтобы мировые премьеры моих пьес состоялись в России. Это мой вклад в развитие современной русской драматургии.
— Ваши ближайшие планы?
— Собираюсь поставить в театре свою новую комедию «Станиславский/Чехов». Коллеги из США, Турции, Франции, Финляндии и Германии уже проявили большой интерес к моему произведению о творческих разногласиях Константина Станиславского и его ученика, известного актера Михаила Чехова. Я воссоздала их последнюю встречу в жанре философской комедии. Читки моей новой пьесы «Станиславский/Чехов» с большим успехом прошли в Библиотеке иностранной литературы и Доме-музее К. С. Станиславского. Пришло время перенести ее на сцену.
Автор: Лариса ШЕПЕЛЕВА