О псалмопевце Давиде думу думать – нет более успокаивающего и сладостного занятия. Сразу вся суета с души слетает, как шелуха на ветру, и так уютно, так омыто внутри становится.
Кто он?
Рыженький кудрявый пастушок, сирота при родителях. Нежнейший поэт. Без вины виноватый изгой. Победитель нефилима Голиафа. Безумно отважный воин. Лучший за всю историю человечества царь. Органический музыкант. Неутешный страдалец, выплакавший запас слёз ещё ребёнком от огромной, сверхчеловеческой, невыносимо восторженной любви к Богу...
О Псалтири слышали? Её читают в церквях на всех литургиях. Это учебник-песенник покаянной, преданной, пламенной любви создания к Создателю. Именно Давид – автор псалмов.
Он улавливал из небесных хрустальных сфер стройные фразы и под медовые звуки псалтири (гуслей) пел их.
Ближе к своей кончине он собрал все свои песнопения в единую книгу. Туда же включил и псалом Адама (139), и Авраама (89), и Моисея (90-100) и некоторые, сочинённые его друзьями-хористами, но перед этим поэтически обработал их и обновил так искусно, что на них легла печать его авторства.
Многие псалмы исцеляют людей, утешают, наполняют, спасают, отводят беду, меняют траекторию пуль и снарядов, дарят покой, бодрость и радость, укрепляют, защищают.
Это охранные грамоты, защитные устройства небывалой силы и эффективности.
И если хочется от всей души пропеть гимн Богу, поблагодарить Его, то большой набор возвышенных и сердечных славословий в адрес Отца Небесного – тоже тут.
Сильнейший 90-й псалом, оберег от нечисти и несчастий, знают наизусть многие верующие.
Именно 90-й псалом матери вшивали в пояса, гимнастёрки и кители сыновей-воинов
Давид прожил свои семьдесят лет, сопровождаемый сплошными чудесами и парадоксами. Они, чудеса, стайками слетались к нему на каждом шагу, следовали за ним по пятам, а часто забегали вперёд и подстилали соломку. Да что там прижизненные! Самое большое чудо ожидало его задолго до рождения.
Об этом могут рассказать раввины в синагогах и даже страницу в Писании назвать и показать – Бемидбар раба, 14. Они скажут: «Вы что, не знаете, что Адам подарил Давиду 70 лет? Изначально первочеловек должен был прожить тысячу лет, но благодаря пророческому дару он увидел, что Давиду дано умереть сразу после рождения...»
Что ж, Господь, конечно же, любил общаться с главным своим творением – Адамом. И однажды Он спросил, не хотел бы тот посмотреть на всё своё будущее потомство, которое народится в течение последующих тысячелетий?
У Адама, конечно же, глаза заблестели от предвкушения невероятного зрелища. И Господь развернул перед ним картину грядущего бытия –показал бесчисленные сонмы душ человеческих, похожие на созвездия в ночном небе или на россыпи светлячков на тёмном бархате. И тут Адам спросил:
– Боже, а кто вон там ослепительно сверкнул и сразу погас? Очень яркая вспышка была!
– А, так это Давид. Ему суждено прожить всего пару-тройку часов.
Адам задумался, закручинился. А потом обратился к Отцу:
– А не мог бы Ты, Боже, отщипнуть от моей жизни лет эдак семьдесят и отдать их Давиду?
И милосердный Господь пошёл Адаму навстречу. Таки да, первый человек прожил 930 лет, а Давид покинул бренный мир тютелька в тютельку в 70.
Столь фееричный подарок Давид использовал на все сто!
… Он появился на свет в городке Вифлеем. Да, в том самом, где спустя много-много времени родится Спаситель.
В семье он был изгоем. Отец Иессей, мать и семь старших братьев дружно не любили его. Кто ж знает, за что? Есть версия, что мама его нагуляла, отец узнал и с тех пор вымещал обиду на ребёнке. Другой вариант: родила его наложница, но мать согласилась принять его как своего, в итоге невзлюбила, а рикошетом и все остальные стали рыжего мальчишку клевать и обижать.
А мне представляется, что возненавидели светленького малыша за то, что смутно ощущали его масштаб и духовную мощь, на фоне которых казались себе менее значимыми, оттого и злились, и шипели, и отторгали его как чужака.
С раннего детства ему определили быть пастухом. Мальчонке выпало бродить со стадом по пажитям, и это было как раз само то!
Обрабатывай он мотыгой землю, разве посчастливилось бы ему часами лежать на траве и вглядываться в небесную высь? Нет, конечно, он не разгибал бы спины, с хрустом подрезая стебли сорняков.
А так – он был предоставлен сам себе и ветрам, травам, облакам. Никому в целом свете не был нужен, кроме Бога, гладившего кучеряшки пацанёнка ладонями тёплого ветра...
Это земное одиночество мальчика развернуло его душу на 180 градусов к Всевышнему. Он жаловался, плакал и пел Ему, играя на своих пастушеских гуслях, так как обладал не только природной музыкальностью, композиторским и поэтическим даром, но и чарующим голосом. Он стал воспринимать Господа как свою единственную отраду. Как защитника и покровителя. И потому у него пропал страх перед кем-либо, что логично/
Да, этот златокудрый юный поэт обрёл сумасшедшую храбрость. С хищными зверями умел договариваться, и они обходили стороной его стадо.
Медведя и волка, а случалось, даже льва (водились тогда в тех краях) догонял и отбирал израненную овечку или козочку. Раздирал пасти, не боясь кинжальных зубов. И всегда на поясе его висела праща, а в кармане лежали кремни, которые он научился метко швырять и метать. Давидик очень жалел свою смиренную скотинку. Звал их, как детишек, по именам, знал их нравы и пристрастия. И никому не давал их в обиду.
В то время Израилем правил самый первый его государь по имени Саул, которого на царство помазал знаменитый пророк Самуил. Эти два персонажа сыграют ключевую роль в судьбе никому не известного в то время пастушонка.
Саул был мужчиной видным, рослым, внушительным, но подлым по своей натуре, непокорным воле Бога, склонным впадать в уныние по любому чиху.
Пророк Самуил слишком поздно прозрел свою ошибку. Поэтому так обрадовался, когда свыше, через озарение получил наказ помазать на царство другого соплеменника.
И вот вижу такую картину. Вечер. Тянет дымком от дворовых печек, щекочет ноздри аромат свежих лепёшек. Усталое семейство готовится ужинать, совершает омовение рук и бормочет молитвы. В калитку входит пророк Самуил.
Отец нашего героя вскакивает, подбегает, приветствует прославленного гостя, просит за стол. Но тот велит привести сыновей на помазание.
Ошалевший от такой новости папаша немедленно выстраивает перед ним взвод своих румяных крепышей. Но Самуил, протестировав парней, спрашивает: а есть ли ещё сын? Папаша смущён: о младшеньком – замухрышке – даже и не вспомнил. И нехотя приказал привести Давида.
А Самуил, подойдя к златовласому подростку, сразу понял: перед ним – избранник Божий. И возлил елей на его макушку.
По сердцу сразу же пришёлся ему этот паренёк, внешне кроткий, внутренне – атлет! Да и никаким заморышем Давидушко вовсе не был, а очень даже ладным да пригожим, если отмыть замурзанную его мордаху.
И вот с того момента и заработал социальный лифт, поднявший пастушка до царской должности.
Ну а о том, как юный Давид сразил исполина Голиафа, кто ж не знает?
Целых сорок дней стояли две армии друг против друга в долине Эла, изнывая от лютой жары, и столько же времени гигант Голиаф вызывал хоть кого-нибудь с противоположной стороны.
Этот воин был филистимлянином с многолетним боевым опытом. Ростом вымахал почти в три метра. Закован был в медную броню. Израильтяне дико боялись его и считали непобедимым. Он требовал выставить ему своего чемпиона, чтобы сразиться с ним в единоборстве и тем самым спасти жизни остальных филистимлянских и израильских воинов. Так частенько тогда воевали.
На сороковой день явился Давид, которого отец послал в расположение войск отнести мобилизованным братьям еду. И вот с виду щупленький паренёк вышел к грозному Голиафу и приготовился к бою. Великан, конечно же, опешил, не ожидая увидеть в качестве соперника – подростка. И пока разлеплял толстые губы в презрительной усмешке, в лоб ему уже летел камень из пращи Давида. И убил гиганта наповал. Вражеское войско, конечно же, в панике отступило!
Вследствие чего на мальчика обрушилась всенародная любовь! Саул даже приблизил его к себе и много раз звал развеять песнями свои тоску и апатию. А вскоре даже отдал пастуху в жёны свою хорошенькую, бойкую и умненькую дочку Мелхолу. И сын его Ионафан стал верным другом Давида.
Но уже через некоторое время коварный царь возненавидел зятя и вознамерился его прикончить.
Через что только ни прошёл Давид, скрываясь от этого ужасного типа!!! Удирал среди ночи в исподнем, прятался в пещерах, в каких-то зарослях, просил убежища у вражеских правителей и вынужденно исполнял их волю, стараясь не навредить своему народу.
При этом Давид никогда не действовал по принципу око за око. Он часто прощал своих смертельных врагов, вот в чём необычность этого ветхозаветного персонажа!
Например, легко мог бы лишить жизни гонявшегося за ним Саула, когда однажды обнаружил этого злодея спящим в укрытии. Но как же можно убить помазанника Божия?! Нет, конечно, и Давид его пощадил, хотя метку в назидание оставил. Более того, он горько оплакивал Саула, когда тот погиб на войне.
И вот Давид – на троне! Сорок лет правил он своим народом. Простой люд обожал царя.
Именно он дал стране новую столицу – Иерусалим, выкупив его у доеврейского населения Израиля – иевусеев – за шестьсот шекелей серебра. Те мигом согласились, так как при подходе Давида к городу одна крепостная стена без видимых причин осела, и царь с войском свободно перешагнул через кучи щебня.
И именно он вернул евреям Ковчег Завета, отобранный врагами. Давид сделал Иерусалим административным и сакральным центром Израиля, а Ковчег Завета установил на горе Сион, где позже будет сам похоронен, а Христос в горнице над его гробницей проведёт с учениками свою последнюю – Тайную – вечерю...
Многочисленные военные успехи привели к расширению границ Давидова царства от Египта до Ливана и от Евфрата до Средиземного моря. Он основал династию, которая правила аж четыреста лет.
И многие знают (или не знают), что щит Давида – шестиконечная звезда – до сих пор является символом Израиля.
Итак, страна его процветала. А что же сам Давид? Он не раздулся до вселенских размеров от державности, не стал надменным и спесивым, а оставался для простого люда участливым и доступным. В общем, выдержал испытание властью и славой.
Что же касается семейных отношений, тут у Давида было очень-очень не гладко. И даже порой очень-очень паршиво. До кровавых слёз, до катания по полу от ужаса, позора и раскаяния.
На века прогремела амурная история его Вирсавией. Муж её, военачальник Урия, был по происхождению иноземцем, и, по мнению израильских мудрецов, – вдобавок мятежником, которого ждала казнь, но царь пощадил его и направил на самый опасный участок боевых столкновений, где тот и сложил голову. Иначе был бы заточён и казнён. В общем, кровью смыл какое-то своё деяние.
Но другие библеисты считают, что Давид спровадил Урию на смерть по шкурным мотивам.
А дело было так. Дворцы Давида и Урии соприкасались кровлями: царь любил на своей крыше прогуливаться, а молоденькая прелестная женушка Урии Вирсавия на своей устроила микву – подобие джакузи, где весело плескалась в жаркие часы.
Царь велел слугам привести её к себе. Она повиновалась. Оба согрешили, но не против воли Урии, как принято считать. В армии Давида существовал обычай: каждый, кто уходил на войну, давал жене гет (разводное письмо), чтобы, если он погибнет, ей не пришлось вступать в брак за его брата. И Урия дал Вирсавии такой гет.
Давид и понимал, и не понимал, что делает. Накрыло мужика! Бывает так – накроет и несёт, и нет сил сопротивляться. Однако Давид всё-таки спохватился. Встал на колени в жалобной, детской молитве, полной слёз и покаяния. В написанных в те дни псалмах как только он себя ни клеймит! Читаешь и плачешь теми же горькими, виноватыми слезами.
Тогда явился к нему суровый пророк Нафан и кинул в лицо слова обличения, сообщив, что в качестве наказания их с Вирсавией дитя умрёт. Царь кротко склонил свою кудрявую голову и ответил, что глубоко раскаивается и смиренно примет расплату.
К чести правителя, он не оставил соседку на позор (распутниц в то время ждали пытки и смерть от побития булыжниками), а сразу же взял её в жёны, и вместе они тихо оплакали кончину своего первенца. Зато второй их сыночек, Соломон, не только выжил, но и впоследствии стал мудрейшим израильским царём, не посрамившим отца.
Но на этом трагедия не закончилась. Второй акт её разыграли старшие дети. Любимец отца Авессалом, такой же златокудрый, как и отец, убил сводного брата Амнона за то, что тот совратил их сестру Фамарь, а отец инцестника не казнил, а лишь пожурил.
В Израиле не было человека красивее Авессалома! От стопы до темени не наблюдалось в нём изъяна. Но душа его была полна ярости и злобы.
И вот в один злосчастный день любимчик поднял против папы мятеж! В результате в кровопролитной битве между войсками отца и сына остались лежать на поле сражения без признаков жизни двадцать тысяч израильтян.
А сам бунтарь погиб ну совершенно дурацкой смертью. Удирая на муле от преследователей, зацепился своими длинными кудрями за корявые ветви дуба.
Отец предчувствовал что-то и заранее велел не убивать непутёвого царевича, но три стрелы, с силой вонзённые прямо ему в сердце рассерженным командующим Иоавом, поставили точку в этой печальной истории. Целых двадцать тысяч смертей соотечественников были на совести златокудрого любимца Давида.
И как же потом стонал, выл и кричал в пространство убитый горем отец: «Авессаломе, Авессаломе, о кто дал бы мне умереть вместо тебя, сыночек мой!».
Он затих лишь тогда, когда Иоав, принёсший много военных побед Израилю, напомнил: «Если бы Авессалом остался живым, он бы всех нас истребил. Оплакивая его, ты, царь, больше любишь тех, кто ненавидит тебя, чем тех, кто тебя любит».
Вот такая ответка прилетела несчастному царю за нарушение аж трёх заповедей (не пожелай жены ближнего, не прелюбодействуй и не убий). Кому много даётся, с того больше спрашивается.
Давид молил Бога открыть ему, когда он умрёт. Ну или хотя бы в какой из дней недели. И ответ был получен: «В шаббат».
С тех пор каждую субботу царь сутки напролёт читал Тору, чтобы ангел смерти не посмел к нему приблизиться. И вот в назначенный свыше день в дворцовом саду вдруг страшно зашумели и заскрипели деревья. Давид на миг потерял бдительность, проявив детское любопытство: вышел глянуть, что там творится? И тут же, как подкошенный, упал на крыльце и перестал дышать.
… Каждой христианской душе псалмопевец Давид дорог своей беззаветной любовью к Богу. Огненной, искренней, я бы даже сказала, романтичной и поэтичной. Такой, когда только произносишь «Отче наш», а слёзы уже брызжут из глаз, и никаких слов больше, кажется, не надо.
Чтут Давида (Дауда) и мусульмане, считающие его посланцем Аллаха. Согласно аятам Корана, Дауд был одновременно пророком сынов Исраилевых и их правителем.
Давид подаёт нам пример ежедневного, ежечасного, в горестях и радостях обращения к Богу – без всякого стеснения. Болтают же некоторые, мол, нельзя бесконечно тормошить сверхзанятого Вседержителя. А вот и можно, доказывает нам всем Давид, и даже нужно! У Господа нет для нас отговорок: отстаньте, не до вас! Богу всегда – до нас! «Я всё внимание, излагай», – говорит Он каждому. Вот только слышат этот призыв лишь единицы.
Считается, что Давид – предок нашего Спасителя. Даром, что ли, ещё суровый Нафан пророчествовал, что из рода Давида произойдёт грядущий Мессия? Так и получилось. Вот почему в евангельские времена Иисуса метафорично называли Сыном Давидовым.
И потому он для последователей Христа – не затерявшаяся в ветхозаветных скрижалях и свитках личность, а живой, пульсирующий, лёгкий на подъём сродник наш.
А что кто думает по поводу прочитанного?
Если мы на одной волне, подпишись.
Наталия Дашевская