Отсутствовал Мальцев в городе долго. Приехал — ничего не узнает. Подивился на светящиеся короны и сакуры, в жутких лампочках. И спустился в метро.
А там, в метро, легион новых станций. Когда-то, давай бог памяти, одну станцию раз в 10 лет откроют, и то праздник. А теперь... Верхние Лихоборы Лухмановская — не названия, музыка. Еще Рассказовка, Алма-Атинская, Окская, Рабочий Поселок.... Где такое? Уцепился Мальцев глазами за станцию Белокаменную, отлегло. Хотя все равно почувствовал себя немного Марко Поло — первооткрывателем новых земель и безголовых людей на краю ойкумены.
Но и люди в метро переменились, понял Мальцев. И ведут себя не так, и говорят не так. Не так, как прежде. Например, никто больше тактично не отходит в стороночку, чтобы не мешать другим. А, вместо того, встанут как колода из сказки Коллоди, и стоят. Или ак бадники, в которых вселился дух полена — понял Мальцев. Он же филолог. И специалист по славянскому фольклору, вдобавок — такой диагноз.
Поэтому и подумал опосля, что каждый в метро норовит встать поторчиной. Как вкопанный столб, то есть. И так же молчать на старорежимное обращение: «Извините, вы выходите?». Да и с большими вещами теперь не принято отступать к глухим дверям...
По кольцу поехал и ослышался Мальцев. Люди громко говорят в вагоне по телефону, оказывается. Так, что невольно прислушаешься. А вроде по-английски болтает, резко и деловито, — подумал насчет девице в плаще. И тут же понял, что ошибся опять — нет, по-русски. Ни ни московского плавного аканья, ни приволжского оканья, ни архангельской краткости. Гыканья рязанского, и того нема. Только рубленые фразы и галимый расчет.
Неприятно пораженный, повлекся Мальцев на переход. А там джазисты румбу урезают, да еще в светящихся надувных поясах пляшут. Опять отпустило.
Но настоящий конфуз приключился с Афанасием на Площади Революции. Разъехались двери — стоит бадник против него. Поторчиной вот, прямо, колодой. И глупо так ухмыляется. А Мальцеву-то выйти надо из вагона, опаздывает он. Пришлось совсем не любезно «взять за погоны» субчика и с места руками передвинуть. А тот не удивился даже, или ждал такого оборота, что Мальцев начнет пихаться. Довольный, шагнул в вагон.
Мальцев, сбитый с толку, на платформе стоять остался. Бронзовый мужик напротив ему наган показывает, рядом девушка бронзовая с ружьем обнимается. И у пса вытертый нос латунным светом сияет. Да около нее же желания загадывают! — вспомнил Афанасий, мистик по натуре. Подошел и тоже загадал: пусть все люди в метро будут вежливыми.