ИЗ ДАЛЬНИХ СТРАНСТВИЙ…

Тувинская Правда 20.10.1977г

С недавних пор Саяны стали предметом особого внимания туристов из самых разных уголков нашей страны. До последнего времени здесь, в горах центральной части азиатского континента, оставалось немало «белых пятен». А как поется в известной песне: «лучше гор могут быть только горы, на ко­торых еще не бывал». Пытливых и любознательных, муже­ственных и выносливых влекут суровые и непокоренные вершины, которые даже в самые знойные дни июля покрыты снегом. Кавказ и Урал, Алтай и Тянь-Шань узнают бывалые путешественники, странствуя по горам Тувы. Горы удивительно сочетают в себе многие при­родные ландшафты: тундру и дремотно-глухую тайгу, раз­долье степных просторов и глубокие ущелья, в которых висят жемчужные водопады.
Сотни туристских групп по­бывали за последние годы в нашей республике. На память о пребывании в Туве они уво­зили с собой незабываемые воспоминания и радость перво­открывателей.

Заметно развивается самоде­ятельный туризм и среди мест­ных жителей. Нынешним летом более тысячи наших земляков - учащихся, студентов, рабочих, служащих, сельских тружени­ков прошли горными тропа­ми Тувы. Маршруты некоторых групп пролегали по малоизве­данным Саянским хребтам. Се­годняшний выпуск «Азимута» посвящён горному туризму. Вместе с любителями странст­вий республиканской станции юных туристов и кызылского клуба «Демир-Сал» предлага­ем читателям «совершить» пу­тешествие по Саянам.

ОСЕНЬ В ОГНЕННЫХ ГОРАХ.

Огненные горы.

Нам предстояло пройти 260 километров по западной части хребта, носящего имя извест­ного географа, исследователя Сибири и Центральной Азии академика Владимира Афана­сьевича Обручева. Этот гор­ный массив разделяет истоки Енисея - Бий-Хем и Каа-Хем и имеет протяжённость около пятисот километров.

В последнее десятилетие хребет Обручева привлекает внимание многих туристских групп. Несколько маршрутов проложено кызылскими спорт­сменами в его центральной части. Туристы Омска изучили восточные отроги. В прошлом году водники клуба «Демир - Сал» покорили на плоту реку Улуг-О. Но западная часть отрогов Тумат-Тайга, Таскыл и Оттуг-Тайга до нынешнего года оставалась «белым пят­ном» на туристской карте Тувы.

Тщательно подбирали мы состав группы, по крупицам собирали сведения о реках, озерах, тропах и перевалах, расположенных в этом масси­ве. И вот, наконец, на нашей схеме пролегла тоненькая прерывистая ниточка — наш предстоящий маршрут. Впере­ди одиннадцать перевалов, два восхождения, бесчисленные переправы через реки и то неописуемое состояние перво­открывателя, которое знакомо каждому туристу.

Впереди встреча с неизве­данным. Мы станем не только разведчиками новых перева­лов, но и разведчиками новых чувств, потому что, как сказал Антуан де Сент-Экзюпери, «земля помогает нам понять самих себя, как не помогут никакие книги. Ибо земля нам сопротивляется. Человек поз­наёт себя в борьбе с препят­ствиями...»

Натруженно гудел двигатель автомашины, на которой мы добирались в верховья реки Хопто. Позади остались дерзигские перевалы. Быстро тем­нело, сильный ветер посыпал дорогу хлопьями снега, и ка­залось, что уже началась зима. А на следующий день мы всту­пили в сказку.

Снежная сказка.

Неожиданные встречи.

В конце первой декады сен­тября осень взяла свое и «от­воевала» у непогоды несколь­ко тёплых недель. Природа, казалось, вспомнила о весне. Набухли почки багульника, расцвели рододендрон, подснежник и множество других цветов, названий которых мы не знали. Непривычно было видеть совсем рядом со сне­гом бездонную синеву анюти­ных глазок и колокольчиков. Солнце припекало островки снега, выпавшего за ночь, и по склонам струились ручьи. Вспомнились слова старожи­лов: «Если в сентябре цветут весенние цветы, то осень бу­дет тёплой и продолжитель­ной».

Что ж, значит, нам везёт. Может быть, осень решила возместить нам тепло, которо­го так не хватало во время майской туриады Тувы, когда нас изрядно «трепало» пургой под Монгун-Тайгой и порой в палатке было минус двадцать.

Но осень есть осень. Её ды­хание мы чувствовали в обиль­ных россыпях брусничника, уже тронутого первым моро­зом. Утром на берегу горного озера ударил в глаза зеркаль­ным «зайчиком» тонкий-тонкий ледок. А с перевала Би­вачный полыхнуло золотом сплошное море лиственниц.

Десятого сентября вечером поднялись на перевал между левым истоком Улуг-О и рекой Дерзиг. Я присел у только что сложенного из кам­ней тура и писал традицион­ную записку. Но что это? Сни­зу, из долины Дерзига, до нас донёсся тревожный трубный возглас. Там, в сверкающей желтизной под лучами заходящего солн­ца рощице, трубил свою брачную песню марал.

А утром над нашими палат­ками по осыпи загремели кам­ни, и буквально в ста метрах от нас прошла пара благород­ных животных, грациозно пе­реставляя ноги и гордо под­няв головы...

Чем нам платят?

В широкой долине Улуг-О всё лето пасут лошадей табун­щики Каа-Хемского района. То и дело встречаем полуодичавшие табуны. От их топота дрожит земля. Отставший же­ребёнок пугливо косит на нас глазом.

На правом берегу у двух из­бушек встречаем табунщиков. Пользуясь их гостеприимст­вом, заночевали. После ужина при свете керосиновой лампы неспешно течёт разговор:

— Ну, вот геологи — так те всё камни ищут, а вы?

— Мы, отец, ищем перева­лы непройденные.

— Я знаю тут один перевал — на коне проехать можно.

— Нет, мы ищем сложные перевалы, которые может пройти только человек.

— Зачем?

— Чтобы всё-таки пройти!

— ?!

— Ну, чтоб другим стало ясно, что там пройти можно, и самим себе — что, значит, мо­жем пройти.

— А вот скажи, платят вам за это?

— По рублю за километр!— отшучиваются ребята.

— Ой, обманываете.

— Понимаешь, отец, платит нам осень. Красками платит, красотой гор, сверкающих снегом, тайгой и небом.

Лицо его стало задумчивым. Он помолчал и ответил:

— Понимаю...

Озёрные сказки.

Уже второй день идём по хребту Оттуг-Тайга. В переводе это означает Огненные горы. Неизвестно почему так издавна назвали этот массив. Может быть за пожары, охватившие некогда окрестную тайгу, а может, за остроконечные пики, взмывающие на закате к небу, словно языки пламени, или за ярко-красные осенние лиственницы? Мы больше склонны думать, что название рождено чьим-то поэтическим воображением.

В тувинской топонимике много поэтичных названий: Дерлиг-Холь (Небесное озеро), Ак-Аттыг-Холь (озеро Белой лошади), Монгун-Тайга (Серебряная гора)...

Красота тоджинских озёр и черствого человека способна сделать поэтом. На нашем пути водоёмов было много. И у каждого своё неповторимое лицо. Холодная сталь волн Хоор-Ос-Холя, причудливые заливы, похожие на скандинавские фиорды, верхних хо-ор-ос-хольских озёр. Мерные круги от плавящегося хариуса на поверхности нижнего озера реки Кара-Суглуг. Но одна из встреч вряд ли забудется.

Лямки рюкзаков давят на плечи, по коленям хлещут надоевшие прутья карликовой берёзки. Маячащие впереди горы заволокло облаками, начался дождь. Мощная морена высотой около двухсот метров перекрыла речную долину. Тропа ведёт прямо на неё. Круто. Тяжело. Надо бы переждать дождь. Но куда там? Всем не терпится увидеть, какое оно, Чёрное озеро?

И вот мы на «плотине». Ещё шаг... Ребята замерли, словно онемели. Открывшееся озеро уходило вдаль на четыре километра. Синева, обрамленная малахитом кедрача. Заснеженные, сверкающие белизной вершины возвышаются над озером, словно почётный караул, с севера в Кара-Холь каскадом водопадов впадает небольшая речушка. Мы шагаем к её устью по гладким валунам, и лёгкий бриз нагоняет к самым ногам прибрежные волны. Совсем как на море! И только из «продырявленного» неба всё хлещет и хлещет дождь. Он барабанит по капюшонам штормовок и струйками стекает по лицам, будто хочет напомнить, что мы всё-таки не в сказке.

Горное озеро.

Сюрприз перевала Альпийского.

Конечной целью нашего маршрута был Хутинский порог. Остался двухдневный переход, и мы увидим знакомые пенные валы. Полмесяца мы не видели людей и уже предвкушали радость встречи с реч­никами теплохода «Радон». Мечтали, как будем париться пихтовыми вениками в крохот­ной баньке на берегу Бий-Хема. Продукты были на исходе.

Оставалось взять неизвест­ный пока перевал между ре­кой Чедер и ключом Прогонным. К нему - около двенадцати километров — мы шли два дня. Прошедшие в начале лета пожары превратили тайгу в пекло. Дерн выгорел до кам­ней. Чёрные обугленные ство­лы преграждали путь. Мы то­пали по золе, чертыхаясь, пе­релезали через поваленные деревья. Пыльно и жарко. Пе­ресохло в горле, но воды ни­где не было, ключи иссякли. Вокруг ни зверей, ни их сле­дов. Страшная картина — таёжное пепелище. К вечеру мы походили на кочегаров.

Сказочный вид Но это не сказка, а суровая жизнь.

Ночью сильный ветер трепыхал нашу палатку. Утром вскочили и ахнули: снег! Вот это сюрприз! Положение наше было сложным: видимость не больше ста метров. Сворачива­ем лагерь и уходим вперёд, вверх, туда, где едва угадывается перевальное седло. Но в такую погоду нам с перевала не спуститься. Кто-то вспомнил, что со стороны демир-сальских озёр «наш» гребень обрывается восьмисотметровой стеной. Чтобы спускаться по ней на верёвках, нужно, как минимум, видеть эту стену.

Но погода рассудила иначе. Перевал закрыт молочным ма­ревом. Мы ставим на снегу па­латку под самым седлом. Одиннадцать утра, видимости нет. Полдень - то же самое.

В пять часов вечера проясни­лось. Внизу на много километ­ров вперёд простираются фио­летовые хребты. Облака под­нялись. Но вверху уже вновь «затягивало». Скорей, скорей! Никогда я ещё не видел таких быстрых сборов.

Скользят по снегу ноги. Иду первым, пробивая в снегу траншею. И вот она - узенькая седловина. Спуск есть: снеж­но-скальный кулуар далеко внизу переходит в крутую осыпь. А ещё ниже, в обрам­лении стройных зелёных кед­ров, чёрные зеркала двух озёр. Вдали изгиб долины Бий-Хема, несущего свои воды к Хутинскому порогу. И мне по­чудилось, что вижу тоненькую струйку сизого дыма над кро­хотной банькой. Уходим вниз. До свидания, Огненные горы!

Я. КРОМ.