Вспоминает легендарный брат легендарного Александра Гомельского.
В 2008 году знаменитый российский баскетбольный тренер Евгений Гомельский, выигравший со сборной СНГ золото Олимпийских игр 1992 года в Барселоне, дал большое интервью «СЭ» в рамках рубрики «Разговор по пятницам» Юрию Голышаку и Александру Кружкову. В материале ниже – рассказ Евгения Яковлевича о тренерах-легионерах конца нулевых, общении со Жванецким и чудесным спасении.
- Тренер в вас умер? Или время от времени оживает?
- Потихоньку в себе его удавил. На мой взгляд, после шестидесяти работать тренером не стоит. Хотя кое-что подсказать и посоветовать я бы мог - но тем, кто в этом нуждается. Навязываться не стану.
- Президент, вышедший из тренеров, - всегда мина замедленного действия?
- Тренеры высокого полета, увидев олимпийского чемпиона в роли президента, воспринимают это настороженно. Им удобнее держать с таким руководителем дистанцию. Так поступали все динамовские тренеры, кроме Базаревича и Хомичюса. К этому привык. Блатта, правда, касается в меньшей степени. У нас уважительные отношения, он знает, что влезать в его вопросы я не буду. А вот с Ивковичем сложно было найти общий язык.
- Почему?
- Ивкович - неприступная крепость. На первом месте - «я, и только я». Все остальные - мелочь и пузыри. Чтобы пообщаться с Ивковичем, к нему чуть ли не на прием надо было записываться. Подходишь, а он, не поворачивая головы: «Сейчас не готов говорить...» Впрочем, сами виноваты. Именно в России подняли его на такую высоту. Он знающий тренер, но не более.
- С Пешичем, настоящим диктатором, поладить было еще труднее?
- Да не диктатор он, а хам! Нельзя ненавидеть игроков, с которыми работаешь! Если постоянно будешь их душить, они завянут. Когда за восемь месяцев от тренера не слышишь доброго слова - это... Это очень странно. Пешич даже не мог выучить имена игроков. Обращался просто: «Айда, айда...» Ему игрок говорит: «Меня зовут Дима». А тот ноль внимания. Когда меня попросили объявить Пешичу об увольнении перед стартом плей-офф, он смотрел на меня потрясенный: «Как же ты, бывший тренер, говоришь мне об отставке и у тебя даже руки не трясутся?»
- Блатт - полная противоположность?
- Абсолютно! От Дэвида игроки в восторге. Да и мне он симпатичен. Сейчас в команде на редкость душевная атмосфера. Я, правда, другого опасаюсь. Блатт очень демократичен. А некоторым игрокам нужен кулак.
Что еще подкупает в Блатте - он старается говорить по-русски. В отличие от того же Ивковича. Я спрашивал: «Душан, ты столько лет работаешь в России. К тому же серб, языки похожи. Почему на тренировке не слышу от тебя ни слова по-русски?»
- Что отвечал?
- «Евгений, ты не современен. Весь мир говорит на английском». А вот Блатт сразу начал учить язык. И Мессина. Они что, с другой планеты? Я сам в Израиле на восьмой месяц уже вел тренировки на иврите, хотя это самый невозможный язык на свете. А в Валенсии на испанском заговорил через четыре месяца. Понимал, тренер не может работать через переводчика. Нынче, к сожалению, доски заменили общение. Все тренеры стали Айвазовскими, рисуют схемы вместо того, чтобы разговаривать с игроками. Язык перестал быть важен! Чем схемы рисовать на доске, полезнее шепнуть игроку на ухо пару горячих - поверьте, быстрее дойдет. Знаете, что меня еще раздражает?
- Что?
- Считайте это криком души. Не выношу, когда тренеры-иностранцы тащат за собой толпу помощников. Я тоже работал за границей. Там смешно было бы заикнуться о том, что со мною явится из России второй тренер. Поэтому сегодня я болею за Пашутина, Тихоненко, Еремина, Алекно, Кобелева, Газзаева, Непомнящего. Хочу, чтобы эти люди доказали - они умеют побеждать не хуже иностранцев.
- Одной газете вы Фазиля Искандера цитировали. Любимый писатель?
- Искандер мне нравится, глубокий автор. Обожаю Аксенова и Жванецкого. Меня потряс давний уже рассказ Аксенова в журнале «Юность» о баскетбольном противостоянии ленинградского «Спартака» и ЦСКА. Его симпатии были на стороне Кондрашина, но это не имело никакого значения. Герои были настолько сочно выписаны! Такие яркие образы! Чего стоит фраза: «Гибкий туркестанский змий Жармухамедов...»
- Со Жванецким, кажется, знакомы?
- Незадолго до Олимпиады в Сеуле гандбольный тренер Анатолий Евтушенко пригласил Жванецкого на базу в Новогорск. Михал Михалыч приехал со своим потрепанным портфелем, разлетающимися листочками... Спустя много лет мы столкнулись в самолете. Кресла оказались рядом. В компании со Жванецким полет прошел незаметно. Помню, я спросил: «Почему Хазанов больше не читает ваши рассказы?» Жванецкий сухо ответил: «Он никогда мои вещи читать не будет». Уж не знаю, какая между ними пробежала кошка. Жванецкий - большая умница, с тонким юмором. Стараюсь не пропускать передачу с его участием «Дежурный по стране».
- В собственной книжке вам все понравилось? Или есть к ней вопросы?
- Есть вопросы. Книга слащавая. Скоро должна выйти вторая. Она получилась другой.
- Людмила Белоусова и Олег Протопопов вложили все сбережения в фильм о своей любви и профессии. Вы на такой жест не будете готовы никогда?
- Мне ближе слова Корнея Чуковского, который говорил: «О своем писательстве невысокого мнения. Но я грамотен и работящ». Вот и я могу так же трезво сказать о себе. Да, чего-то добился как тренер, но разве вправе поставить себя в ряд с Тарасовым или Александром Гомельским? Вот про них снимать кино надо!
- Какому режиссеру доверили бы такую затею?
- Люблю фильмы Леонида Быкова. Дочка говорила, что в молодости я был на него исключительно похож. Из современных режиссеров по душе работы Учителя, Германа - и старшего, и младшего. Их не перепутаешь.
- Когда-то вы сказали про победу в Барселоне, что чувствовали помощь откуда-то свыше. А в обычной вашей жизни много было мистического?
- Однажды оказался на краю гибели. Когда работал в Испании, отправился на машине из Валенсии в Тулузу. Ночью возвращался назад и отключился за рулем. Меня уже вело на встречную полосу, по которой неслись фуры. Спасло настоящее чудо. На дороге шел ремонт, я сбил несколько резиновых столбиков, стоявших на разделительной полосе.
- Сразу проснулись?
- Да. За секунду успел сообразить, куда выворачивать руль, и затормозил на обочине. Должен благодарить Бога за то, что уберег. Я счастливый человек. Всю жизнь придерживаюсь золотого правила: что бы ни произошло, проблемы остаются за порогом квартиры. Прихожу, закрываю дверь на замок и говорю: «Пошли все к чертям. Я - дома!»