Вишу над собственным плечом
Большим дамокловым мечом
Добротным, острым и тяжёлым,
Чтоб, если упадёт, укором
Всю изглодал, всю выпил, выгрыз,
(Давить себя - житейский минус)
Вверх поднятая планка, словно гиря
Бросает в пол, хребет ломая напрочь.
И кажется что всё в подлунном мире
В тебе одном: и ананас, и рябчик;
Все выписки счетов из жэкэха,
Все изменения в природе и погоде,
Все списки уличённых во грехах
Все треволнения ходящие в народе.
Лежишь, смотря в далёкий потолок,
В оставшуюся где-то в стратосфере планку,
И думаешь: ведь есть же в этом прок,
С утра пораньше (лучше - спозаранку),
Вставать с земли, вид приняв вертикальный:
Поставить чайник и надев одежду
Поднять рукою шест горизонтальный,
Не опуская, также как и прежде
Его держать.
Ведь есть же в этом хоть какой-то прок?
Какая-то привычка человечья?
Чтобы потом, спустя такой-то срок
Всё в этом мире показалось легче:
Квитанции за грех, за жэкэха,
За ананасы счёт из ресторана,
За сказанное будто впопыхах,
А в самом деле грубо и гортанно.
За всё, за то, что не случилось в срок
И никогда теперь уж не случится...
За всё что сделал вдоль и поперёк,
За изрисованные бестолку страницы
За всё, чему безропотно учился,
Чем заселил свой собственный мирок.