Публицист Миронова: Россию обещали сгноить, а мы обжились и строим планы.
Ну что, год и два месяца прошло после очередной волны криков о том, что российская экономика рухнет за два месяца? Нам обещали коллапс, швах, амбу. Год назад уехавшие в считаные дни так запугали оставшихся, что само решение никуда не бежать стало восприниматься людьми как гражданский подвиг. Готовились к самому худшему. Изоляция, каждый второй в тюрьме, кто не там, тот ходит в ивановском трикотаже, все питаются картошкой и умоляют релокантов забрать их с собой. Признайтесь, так примерно представляли многие наше ближайшее будущее? Одни с ужасом, другие с предвкушением ждали перемен.
Публицист Анастасия Миронова в колонке для «360» отметила, что в масштабах даже новейшей истории ничего не произошло.
Далее — ее прямая речь.
Обещали, что загнемся, но этого не случилось
Ну что, скажите, с нами такого за минувшие 14 месяцев случилось, чего мы не видели раньше? Кроме частичной мобилизации — решительно ничего. Ну да, уехали сотни тысяч. Нам говорили, что без них мы не протянем, не перестроимся, не сможем. А мы смогли. Когда летом робкие голоса впервые указывали на обратное, им обещали: «Вы погодите». Дескать, три месяца не срок, ждите дальше. Мы ждали. Второй год ждем, что все схлопнется. Я второй год пишу: а если нет? Второй год в ответ мне крутят у виска: «Пропагандистка! Пропагандонка! Дура слепая! Ты вокруг-то посмотри!» Я смотрю. И вижу, что у нас все очень быстро привыкли к новой жизни — и люди, и экономика, и промышленность. Меладзе теперь разве что поет в Израиле, у Галкина* второй год заграничные гастроли. Зато Иван Ургант пообещал на днях, что скоро вернется на Первый. Будет, словно ничего и не происходило: в телевизоре привычный «Ваня», в магазинах — помидоры на ветке, в «Светофор» уже вернулся дешевый кофе.
Моя зубная паста подорожала за год на двадцать рублей и стоит теперь 180. В сравнении с 2008 годом, когда она прибавила сразу 80%, нормально. Упаковка производимых во Франции венотоников прибавила сто рублей за три года! Прошлой весной они из аптек исчезли, фармацевты разводили руками: люди берут по 20 коробок. Зачем? До окончания срока годности не выпьешь.
«Из жадности по три порции в день принимать не будешь — хвост отрастет и вены встанут дыбом. Я в марте прошлого года купила пачку за 1690, в марте этого — за 1740. Все думаю про тех, кто тогда перебдел: они продают свои запасы что ли? И кому? Где те авантюристы, что готовы покупать лекарства по объявлению?»
Помню, как в 2014 году горевали, что страна загнется без хамона с пармезаном. И что? Где сейчас мамонты, которые скучают по французскому сыру? А ведь нам обещали, что эти гурманы снесут государство, что оно якобы не выдержит напора среднего класса, оставшегося без оливок каламата.
Множество людей уже тогда уехали не от невыносимости жизни, а подальше от этих сводивших с ума прогнозов. Мыслимо ли, каждый день мы слышали, что нам осталось два месяца. Ну, год так можно, ну, два — потом или расслабляешься, или нервы совсем сдают.
У тысяч они в прошлом десятилетии сдали: люди обнаружили себя на побережье Красного моря или в американском трейлере. Потом они второй раз сдали там: ведь здесь ничего не произошло. Солнце не закатилось за кремлевскую стену, а каламата эти продают у нас жбанами!
«Начиная года с 2017-го эмигранты предыдущей волны стали сильно жалеть о своем выборе. Потому что ехали от неминуемого краха, а его не случилось. Когда ты вдруг осознаешь, что отдал все за избавление от опасности, которая тебе не грозила, это ранит».
В 2022 году у них случился ренессанс: ну вот, говорили они, мы же вам говорили. Да говорили вы, говорили! Но у нас, по большому счету, без перемен. Ахеджакова из театра уходит, так ей давно пора. Отменяют концерты Дианы Арбениной — ну так, может, зритель от группы устал, 25 лет, в конце концов, на сцене?
Немного поредели ряды приевшихся звезд. В этой части лично я ожидала куда более сильного эффекта. Не мытьем так катаньем, не чучелом, так тушкой — я надеялась, что их уже смоет на обочину истории. Ну, или на пенсию.
Вообще, многие в стране верили, что предстоящие события если не осушат полностью раскинувшиеся вокруг Москвы болота, то хотя бы их существенно всколыхнут. Но нет, некоторые граждане намылились очередной десяток лет провести в телевизоре. Пуля — дура, штык — молодец, но против российской покрытой мхом эстрады оказались бессильны. Ждали перемен? В культуре из настоящих перемен — разве что Киркоров бороду покрасил.
Нет IKEA и McDonald’s? Ок, но почему-то мебель и белье икеевское остались в продаже, и котлеты продают все те же.
«Давайте говорить откровенно: нас готовили к огромным потерям и необратимым изменениям, но мы отделались мелкими утратами. Из действительно больших перемен — только проводы бойцов, встречи, гробы, вязание носков, отправка ночных прицелов… Остальное — без изменений».
Жизнь приобрела покой
Все живет, движется, краха нет. Но что еще удивительней — на Украине тоже идет жизнь! Меня тут подруга озадачила: говорит, с AliExpress куча доставки на Украину, море отзывов, ничего будто бы не изменилось, люди заказывают сковородки, игрушки, бигуди… Нам говорят, они все в шоке, все против нас, рвут жилы, роют окопы. Зачем им тогда новые сковородки?
Посмотрела ради интереса украинское ТВ. У них все то же, что и у нас: школа ремонта, конкурс талантов, ушивание желудков… Фоном идут сводки с фронта. Из местной специфики — постоянные внутренние теракты, заказные убийства. Я, если честно, по украинскому ТВ не увидела, что их страна так уж прямо с нами воюет. У них даже передачи формата «магазин на диване» есть»! И в них рекламируют золотые цепочки.
На международных курортах полно украинцев. Как в 2018-м каком-нибудь году наши с украинцами дрались, так и сейчас приходят новости из Египта: драки у бассейна, турецкие аниматоры разнимают стычку про «чей Крым» и прочее. Привыкли.
Новости СВО все меньше удивляют и нас. Страшных видеорепортажей с боев почти не видим. Вы вообще давно слышали какие-нибудь серьезные сводки с поля боя? Полное ощущение, что там все в окопах обжились.
Изредка показывают по телевизору репортажи с передовой Донбасса: у них в окопе печки, беленые потолки, чуть ли не обои. Сам бы жил — у многих дачи хуже! Также изредка приходят сообщения о гибели героев, их хоронят с оркестром и автоматной очередью — но мы привыкли.
Сборы помощи превратились в рутину, люди массово втянулись в собирание посылок, плетение сетей, вязание носков и воспринимают это как норму.
Иногда воздух сотрясают сообщения об очередных поставках Украине оружия. Но мы уже и на них перестаем реагировать, потому что раньше ведь тоже поставляли и это никак не отразилось на общей картине.
Несколько недель мусолили планы Британии передать Киеву припасы с обедненным ураном. Мы обсудили уран, европейцы — предстоящие на него траты. Обсудили по второму кругу, по третьему, зайдя на четвертый, поняли, что все уже от этих снарядов устали.
Киев теребит иногда повестку требованием истребителей, но реакция со всех сторон вялая. Человек так устроен, он не может из года в год одинаково остро реагировать на один и тот же раздражитель. Нервная система приноравливается жить в новых условиях, дофамин с адреналином выбрасывает размеренно. Жизнь приобрела покой.
С лета мы вообще стали потихоньку переключаться: сначала на медведицу с банкой от сгущенки, потом на медведя Диксона. Они нам стали интереснее всего прочего, потому что к остальному мы уже привыкли, а медведи с банкой появляются не каждый день.
На сообщения о санкциях уже никто не реагирует — мы здесь большого результата не видим. Да, неприятно, да, в Турции теперь VIsa не заплатишь, да и в саму Турцию улететь еще надо исхитриться. Но большинство туда и не собирается, для них ровным счетом ничего не изменилось. Десятки миллионов бюджетников и пенсионеров и до всех событий имели только карту «Мир», в их глазах мы, наоборот, развиваемся: раньше «Мир» нигде не принимали, а теперь можно в некоторых странах ею платить.
Персональные санкционные западные листки уже и не публикуют. Раз в несколько недель Telegram вспучит новостью о том, как очередного певца куда-нибудь включат. Раньше выкладывали списки новых подсанкционных лиц, а теперь СМИ ленятся это делать: смысл? Их все равно никто не читает.
Я сама в первые месяцы их списки отслеживала, говорили же, что выволокут под санкции чуть ли не всех оставшихся в стране журналистов. Месяц смотрела, два, три. Потом поняла, что мне лень копаться в лабиринте евросоюзовских сайтов.
Ну, попаду я под санкции, и что? Что у меня изменится? Я к ним не собираюсь: во-первых, я там везде была, во-вторых, дорого, в-третьих, не сказать, чтобы они нам были рады. Зачем время тратить на поиски этих списков?
«Главное чувство, с которым страна подходит к лету — новая обустроенная стабильность. В каком-то смысле есть даже разочарование: многие желали хоть каких-нибудь перемен. Пусть пули, пусть снаряды, пусть IKEA ушла — все же лучше, чем кладбищенский покой и стоячая вода».
Вроде всколыхнулось немного болотце, пошла по мутной воде рябь. И все. Снова мы спокойны. Кроме тех, кто все бросил и рванул в никуда, поверив, будто через два месяца нам здесь придет крышка. Теперь они там выживают, а мы здесь как-то успокоились.
Непонятно, с какой стати люди вдруг решили, что к нам пришел примерно февраль 1990 года. А кое-кто даже сравнивал прошлогодние события с югославским февралем 1999 года: дескать, надо делать ноги, через две недели начнут бомбить Москву, валюта обесценится, политиков отправят в Гаагу, над страной установят протекторат.
Год назад мало кто нашел в себе силы и мудрость предположить, что вообще-то у экономики может быть задел и на новый застой, и на десятилетия новой стабильности. Ждали югославского сценария, а все пошло по афганскому. В смысле, по сценарию долгого и мало сказывавшегося на внутренней нашей ситуации конфликта в Афганистане.
«Большой ошибкой было думать, что страна, простояв тысячу лет, надорвется от локальной стычки с соседями. Ошиблись, кажется, все, кто предрекал вариант Сербии, Ирана или КНДР. Россия — не Сербия, ее не прихлопнуть на раз-два».
Мы — не Иран, оказалось, что без нас мировой рынок не может. Мы сегодня — СССР времен начала афганской войны. С одним лишь отличием: от нас отвалились нелояльные регионы, поддержка у власти куда больше, чем была у Брежнева, экономика крепче, промышленность, смею предположить, более технологична, страна больше вовлечена во внешние рынки и общество достаточно сыто.
Все это позволяет считать, что мы сможем и десять лет в условиях новой стабильности протянуть и при этом избежать нового девяностого года.
Иногда теракт нас немного встряхивает или беспилотник, но в целом мы вернулись к стабильности. Ровно, гладко, все привыкли. Уже и всякие «нет войне» успокаиваются, причем не только в России — в эмиграции тоже притихли. Надоело, поди, второй год одно и то же кричать, выдохлись…
Кажется, наконец все увидели и поняли: вообще-то, мы можем жить так годами. И сегодня все — от российской бабушки из глубинки до Урсулы фон дер Ляйен — принимают решения, исходя из этого открытия: Россия стабилизировалась и привыкла к новым условиям. Обещали сгноить нас на дне морском, а мы здесь осмотрелись, обжились и строим планы.
* Максим Галкин — признан иноагентом в России.
Автор: Анастасия Миронова