Начало марта выдалось холодным и Анна, понимая, что в нынешнем положении, Пётр может остаться без работы на долгий срок, сочла острой необходимостью купить одежду детям. Её грызла совесть. Причём не просто грызть, а сжирать изнутри. Ведь сейчас, она поедет подальше от Москвы, а Пелагеюшка и Николаша останутся здесь.
Анна не стала скрывать своих планов от Эрдэма и утром всё честно ему сказала.
- Аннушка, милая, я не против, но только я так боюсь отпускать тебя одну. На улице, сама видела, что творится чёрт знает что! И в столице, и здесь, да и по всей стране уже забастовки, люди становятся неуправляемыми.
- Эрдэм, я не смогу иначе уехать. Ты же понимаешь, я всей душой и телом твоя, но это мои дети. И я ее могу спокойно уехать, оставив их без ничего.
- Может быть, позволишь мне помочь тебе? Я хочу сопровождать тебя, чтобы быть уверенным в твоей безопасности.
Анна обняла Эрдэма и крепко к нему прижалась.
- Конечно, я буду только рада. Только, - она посмотрела на него, - Ты же собирался встретиться с Новиным и Лимановским.
Эрдэм потёр лоб.
- Ах, правда ведь. Тогда сделаем так. Сейчас вместе идём за билетами на вокзал, потом покупаем всё необходимое для детей. Потом пойдём на встречу и после, отвезём всё в дом твоего мужа.
Анна немного подумала, но согласилась. Ей в начале показалось, что правильнее распорядиться временем иначе и разделиться, но всё-таки победил страх попасть в ситуацию, где она не сможет себе помочь. А таких, к сожалению, на улицах Москвы было много.
На вокзале было очень много людей и Анна старалась крепче держать за руку Эрдэма.
Отстоять в очереди за билетами пришлось два часа, но наконец они смогли купить билеты и даже на второй класс.
Дальше они купили всё, что Анне казалось необходимым для детей и отправились на встречу с хорошими друзьями Эрдэма. Ещё на подходе к дому Лимановского, они заметили у дверей толпу. Эрдэм ускорил шаг, что Анна едва поспевала за ним, но когда они подошли, то увидели хозяина дома с раной от пyли на голове-Лимановский был заcтрелен. Его беременная супруга сидела у тела и рыдала.
Эрдэм взял её под руки.
- Александра Алексеевна, это я, Эрдэм. Вы знаете кто это был?
Она лишь отрицательно покачала головой, не в силах ответить ему от горя и рыданий.
Анна стояла рядом и чувство страха и бессилия овладело ею настолько, что она была похожа на статую.
- За городовым послали? Где полиция? - Эрдэм пытался решить те вопросы, на решение которых сейчас не была готова молодая вдова.
- Эрдэм, я пойду к детям. Оставайся здесь, помоги Александре Алексеевне, ты тут сейчас нужнее. Я скоро вернусь. Вряд ли Пётр даст мне надолго остаться с детьми.
Эрдэму эта идея совсем не понравилась, но он понимал, что сейчас здесь, он потратит много времени и возможно, что тогда Пётр может совсем не пустить Анну к детям, а завтра к вечеру поезд и нужно сделать все приготовления сегодня.
- Хорошо, конечно. Только, пожалуйста, береги себя.
Анна улыбнулась.
- Конечно. А ты себя.
Через час, Анна добралась до дома Петра. Когда она вошла, то её встретила пустота и тишина. В доме никого было, вещей тоже. Пётр с детьми уехал.
- Нет-нет-нет! - закричала она.
Анна упала на колени и завыла от своей потери, ведь Пётр, наверняка не оставил ей никакой записки.
На её крик пришла соседка, в одной руке она держала лопату, в другой нож.
- Аня? Господи, прости, я уж подумала убивают кого. Ты чего голосишь?
- Глаша, Глашенька, скажи, куда он увёз детей? Где Пётр? Где мои дети?
Глаша, была женщиной постарше, крупной и с почти мужским басом.
- Зачем тебе? Как я поняла, ты ж полюбовничка завела, да и бросила их, - с нескрываемым злорадством в голосе сказала Глаша, - Совесть проснулась, али твой бросил? М?
- Никто не бросал меня, просто скажи, куда поехал Пётр? Здесь же работа его? И этот дом...
- Работы больше нет. Их распустили, содержать дом не может и ещё и детей тянуть. Собрал пожитки все, да и уехал.
- Куудаа?! - протяжно спросила Анна.
- Аня, мне он ответ не держал. Сказал только, что может ещё свидимся, а если нет, то не поминать лихом.
Анна вытерла слёзы, но продолжала всхлипывать.
- Спасибо. Я пойду.
Глаша жадно посмотрела на свёртки, разбросанные на полу.
- А это что ж, не забираешь?
- Это было детям, хочешь, забирай.
Анна подала плечами и пошла на улицу, а Глаша, собрала все свёртки с покупками для детей и прижимая к себе, вышла вслед за бывшей хозяйкой дома.
Когда Анна вернулась домой, то за кофейным столиком сидели Эрдэм и Новин.
- Здравствуйте, - смутилась немного она и поспешила уйти в другую комнату, но Эрдэм её остановил.
- Останься, милая. Сядь с нами. К чёрту все прошлое. Никто и не вспомнит, что живём во грехе, когда творится такое! - голос Эрдэма совсем не был похож на его нежный и добрый. Анне даже показалось, что он груб и зол. А, впрочем, так и было. Потерять службу, друга и всю ту жизнь, которую они вели было и обидно, и стыдно, и даже противно.
- Анна Ивановна, садитесь, - Новин всегда был любезен и добр к Анне, хотя и осуждал в начале поведение Эрдэма, но дружба победила.
- Хорошо.
Анна села к ним за стол. Все трое молчали. И каждый думал о своём. Наконец, Эрдэм взял маленькую рюмку с коньяком и выпил, Новин сделал то же самое.
- Когда вы едете, друг? - спросил он после.
- Билеты на завтра. Но, когда увидел Лимановского, узнал об его убийствe, то теперь не знаю, что и делать. Нужно же помочь Александре Алексеевне, потом похорoны...
- Поезжайте, я всё устрою. Прежних времён не будет уже. Новое правительство возьмёт другой курс и царской aрмии уже не будет.
- Ты знаешь наверняка?
- Да. Знаю ещё и то, что скорее всего Романовых перевезут из Царского села подальше.
- Откуда сведения?
- Понимаешь, друг... Я ещё в конце прошлого года понял, что намечается что-то очень грандиозное. Начал наводить справки, узнавать... И в общем, сейчас я уже ближе к другой, новой власти.
Эрдэм внутри закипел, но сдержался и лишь поджал губы на мгновение, а затем сказал.
- Перестроился?
- Да. Правда ещё в процессе, "там" тоже не верят сразу на слово. Проверяют. Но, да. Поэтому, уезжайте, раз решили в Крым. А я в Петербург, как только закончу все дела здесь.
И Эрдэм послушал друга. Уехал к родителям, вместе с Анной.
Когда они приехали в Бахчисарай.
Дом родителей Эрдэма был богат, а семья была крепкой, большой и очень религиозной.
Анну приняли как дорогую гостью, и исключительно, как гостью. Выделили комнату, сажали за один стол, но как только Эрдэм заикнулся, что он любит, на разговор к себе его вызвал отец. Доводы сына о том, что он будет подавать прошение на расторжение её брака и смену Анной религии, никак не влияли на его решение. Отец был категорически против этого союза. Тем более, что для Эрдэма уже выбрали девушку, мусульманку с чистейшей репутацией.
Анна, никогда не сталкивающаяся с подобными вещами, впала в депрессию, она не понимала что с ней, но она беспричинно то плакала, то смеялась. То собиралась уехать и не мешать его счастью, то предлагала ему бежать. Но ещё сильнее, она начала скучать по детям. Сердце её просто обливалось крoвью от мыслей о них.
Эрдэм тоже не знал, что делать дальше.
- Эрдэм, дальше так продолжаться не может. Твои родители прекрасные люди, но я недостаточно хороша, чтобы быть их невесткой, - говорила Анна ему, в один из дней, когда они гуляли в небольшой роще, - Я уеду в Москву, чтобы не мешать тебе и жениться на той, которая подходит вашей семье.
- Анна, милая, что ты говоришь?
Эрдэм взял её за руки и покрыл их поцелуями.
- Я же всё вижу и понимаю. Родители не отступят и не благословят нас, да и брак мой ещё не расторгнут.
- Аннушка, но я же люблю тебя. Я твой до кончиков пальцев, мне никто другой не нужен.
- Эрдэм, я тоже тебя люблю. Но дальше так жить не представляется возможным. Ты же и сам это понимаешь. Отпусти меня и будь счастлив.
Эрдэм не спал в ночь, после их разговора и решил бежать вместе с Анной в Турцию. Но и эта затея не удалась. Когда Анна уже согласилась и Эрдэм нашёл способ, тяжело заболел его отец. Сердце. Он был вынужден остаться. А Анна твёрдо решила возвращаться в Москву.
И в одно утро, когда дом только начал просыпаться, Анна уехала на вокзал.
Поезд тронулся и Анна в окне увидела Эрдэма, который выбежал на перрон и старался увидеть её в окне вагона. Только в самый последний момент, их взгляды встретились. Как тогда, когда они встретились у Александры, во время занятий по фортепиано. Анна улыбалась глотая слёзы. Эрдэм ей показал бу жизнь, которой у неё никогда бы не случилось, если бы они не познакомились. Жизнь в любви и счастье.
Эрдэм стучал по окну, показывал, чтобы Анна вышла из вагона, но она лишь смотрела на любимого человека и мысленно прощалась с ним. Навсегда.
Эрдэм смотрел на уходящий поезд и прижимал к груди письмо от Анны:
"Милый мой Эрдэм! Ты самый лучший человек на свете. Я тебя очень люблю и именно поэтому уезжаю. Уверена, что у тебя всё сложится хорошо и ты будешь с теплотой в сердце вспоминать свою Аннушку. Обещаю тебе то же самое.
Нежно целую и люблю.
Прощай.
Твоя Анна.
Постскриптум, обещаю навестить могилу Лимановского и заглянуть к Александре Алексеевне."
В Москве Анна было недолго. Сделав всё обещанное, она отправилась в деревню, в которой когда-то жила с родителями, познакомилась с Петром, вышла за него замуж и родила Николая.
Пётр принял её обратно, но более не прикоснулся к ней ни разу. Он построил этот дом, и здесь же Анна скончалась через семь лет после всех событий. Болезнь была не обследована, не лечена и соответственно запущенна. Уходила она тяжело. Но зато с лёгким сердцем, что смогла ещё побыть со своими детьми. Тогда же она и передала Пелагее кольцо Эрдэма и завещала хранить для счастья женского. И она сдержала слово. Кольцо сохранила, носила только по праздникам, а когда немцы пришли, спрятала всё, что было сердцу дорого. Всё, что досталось от мамы.
Полина грустно смотрела на маму. История была совсем невеселой.
- А этот Эрдэм больше не появился в её жизни? Не пытался найти?
- Насколько мне известно, то он в 1920 году переехал в Турцию, дальше ничего не знаю. Он был в Москве, до переезда, это мне папа рассказывал, а ему дядя Коля, то есть сын Анны. Искал Анну, но Глаша не знала название деревни, а Пётр и не распространялся. На тот момент, он уже был женат, на той самой девушке, которую ему сватали родители. Вот такая история.
- Почему ты не рассказывала раньше? - спросила Полина, снова вглядываясь в кольцо на пальце.
- Немного позорная страничка в семейной истории, не находишь?
- Разве любить, это позорно?
Галина Николаевна наклонила голову на бок.
- Дочь, любить не позорно, но есть ответственность, которую нужно нести, если решился на рождение детей и венчание. А Анна повела себя, как девочка неразумная.
- Главное, что хоть чуть-чуть, но она была счастлива. Пусть недолго, но любила и была любима в ответ.
Галина Николаевна пожала плечами и отошла от дочери, а Полина достала фотографию Анны и Эрдэма и провела по ним пальцами.
"Красивая пара, ничего не скажешь!" - подумала она и вдруг ветерком над ухом услышала "Спасибо".
Полина обернулась - никого, потрясла головой.
"Показалось", - подумала она и пошла спать.
© Текст впервые опубликован на Яндекс.Дзен, любое копирование или распространение содержания только с согласия автора.
Апрель 2023 год