- Игорь, что это меняет? - произнесла Маша, прекрасно понимая, что мать не понимает о ком она сейчас.
Рассказ "Новая я"
Глава 24
Екатерина Юрьевна тоже ходила контролировать ремонт. Столкнувшись с матерью в квартире, Мария сразу поняла, что её внутреннее состояние от нее не укрылось. Девушка была для нее, как на ладони.
Выйдя с Машей в коридор, мать сказала, внимательно посмотрев на нее:
- Я думала Славик не сахар, а ты с ним разошлась и что? - Екатерина Юрьевна замолчала.
- Что? - не поняла Маша.
- Выглядишь хуже некуда, - произнесла мать, бесцеремонно рассматривая Машу. - Синяки под глазами хоть замажь. Плохо спишь? Что у тебя стряслось?
Вопрос прозвучал с укором. У Маши не было времени ответить, потому что женщина продолжила:
- Вот только не надо мне говорить, что ничего. Я все вижу. От матери ничего не скроешь!
- Мам, ни-че-го.
Они вышли из подъезда и, поздоровавшись с женщинами, сидевшими на лавке, направились к машине. У Маши было пару минут, чтобы перевести дух. Она думала, чтобы такого сказать маме, чтобы она отстала. А потом решила, что шила в мешке не утаишь.
- Мам, я жду ребенка, - произнесла она и впервые за все время разговора посмотрела на женщину.
- От Славы? - в голосе матери послышался испуг. Маша ничего не говорила о Славе плохого, но та видимо все равно чувствовала.
- Не от Славы, - произнесла Маша. Между ними давно ничего не было. Жили, как чужие люди.
- Кто отец? - спросила мать и в голосе наметилась раздражительность.
- Мам, это не важно!
- Кто отец? - повторила женщина по слогам.
- Игорь, что это меняет? - произнесла Маша, прекрасно понимая, что мать не понимает о ком она сейчас.
- Какой Игорь?
- Тебе зачем?
- Найду его и скажу, что если воспитывать не собирается, то алименты платить придётся, - произнесла запальчиво мать.
- Мам. Я взрослая девочка и сама разберусь.
- Я знаю, что ты все сама. Только вот твое «сама» до добра не доведет. Взрослая гордая девочка, которая растит ребенка одна. Грустная история, которую я так тебе вкратце обрисовала. Картина маслом. У тебя так и будет.
- Подбросить тебя до дома? - произнесла Маша, десять раз пожалев о том, что поделилась с матерью.
- Да, - коротко кинула Екатерина Юрьевна.
Всю дорогу до дома женщина пыталась узнать хоть что-то об Игоре. Задавала вопросы, на некоторые из которых девушка и сама не знала ответы. Только высадив её возле подъезда, Маша смогла немного выдохнуть. Девушка покаталась по ночному городу. По тем самым улицам, по которым ездила с Игорем. Думала, что это поднимет настроение. Но ничего кроме страшной тоски она не ощутила. Тоска и какое-то странное ощущение, что вроде было, а теперь уже не вернуть.
Девушка вернулась в бабушкин дом поздно. На улице совсем стемнело. Заварила себе зеленый чай, включила небольшую лампу, а потом, бросив беглый взгляд в окно, увидела в окнах первого этажа соседнего коттеджа приглушенный свет. Впервые за долгое время. Ника уехала, Инга здесь не жила без нее.
«Игоря выписали» - пронеслось в голове у Маши.
Сердце забилось сильнее в момент, когда эта мысль возникла в голове. Накинув на плечи ветровку, Маша вышла из дома и направилась к белой калитке. Пара мгновений и вот она уже на территории чужого участка.
Только сейчас она вдруг поняла, почему согласилась на этот ремонт и почему её не беспокоит, что поклейка обоев затягивается. Вообще не беспокоит. Ей просто хотелось быть тут. Быть ближе к Игорю.
Проходя мимо распахнутого окна, Маша услышала женский голос, и сама удивляясь себе, замерла, шагнув немного в сторону. То, что она услышала дальше, выходило за рамки понимания. За рамки добра и зла. Стирало границы, не давая шансов на справедливость. Маша стояла, прислонившись к холодной кирпичной стене, и не верила своим ушам.