Кому я предал эстафету на этой поре,
Где бегал в ноль по парапетам и перегорел?
Он, видно, сеял перед бездной – я бегал во ржи,
Но эстафета – жизнь, и я ей всегда дорожил.
Эх, как хотелось быть ловцом, чтобы в поле кайма
Стала не финишем, но я никого не поймал.
Смотрю из бездны – наверху сухостои горят
И воспаряют, для кого колосятся поля?
За все забеги в них я не повстречал ни души,
Лишь в тишине колосья ветер слегка ворошил,
Пока я сам не стал заложником этих полей,
Болея ими, обнаружил летящим во мгле
Свое пустое тело, зная – былое теперь
Не стоит даже доли боли, что вверил тебе.
И каждый миг паденья в пропасть покажет зато,
Что нет причины обернуться, покинув Содом.
Ведь, что осталось в тихом месте? Пойми хорошо –
Никто не уходил оттуда, куда не пришел.
И это шепот из пустот, как всегда, в пустоту,
Без адресата: я себе-то не выразил дум.
Одна вселенная, душа и Создатель один:
Здесь одиночество, как видишь, центральный мотив.
Как видишь ты, хотя тебя и не было и нет.
Лишь ветер ворошит колосья по хладной земле...