В шестнадцать лет Евдокия Барыкова переехала в дом дальних родственников. У ее отца было много детей, о которых нужно было заботиться — всего восемнадцать. В этой новой семье Дунюшке не давали отдыхать. Хозяйка дома не любила, когда кто-то терял время рядом с ней. Так жили бедные аристократы в девятнадцатом веке. Если у них не хватало средств, они искали тех, кто готов был их приютить. Не слуги, но и не совсем ровня своим хозяевам, они имели странный, промежуточный статус.
Григорий Кисловский, лидер камер-коллегии, взял на воспитание своего 6-летнего племянника Гришу после смерти его отца. Несмотря на то, что у него было трое собственных детей, Кисловский помог вырастить и воспитать сироту. Он отправил Гришу в Московский университет и даже помог ему выбрать полк для начала службы. Этим бедным мальчиком был не кто иной, как знаменитый Потемкин! Кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы не забота дяди?
Григорий Матвеевич был сострадательным человеком, который старался не делать различий между учеником и его потомком. Но это было не всегда верно. По словам пиковой дамы, «чужая пища горька». Лизавета Ивановна узнала от Пушкина, как опасно быть «бедным родственником».
«Она подавала чай и заслужила упрек в том, что употребляла слишком много сахара… Она должна была сопровождать графиню в ее прогулках и нести ответственность за климат и мостовую». Все ее знали, но никто не обращал внимания ".
У Евдокии Барыковой, выпускницы Екатерининского института, не было другого выбора, кроме как отправиться в чужой дом. Отец не мог обеспечить ее приданым, поэтому следующие 18 лет она провела в московском особняке семьи Янковых. Хозяйка дома принимала за нее решения — она должна была учиться, шить, рисовать и выполнять поручения. Никто никогда не спрашивал ее, нравится ей это или нет. Хозяйка просто сказала: «Что еще ты можешь делать весь день, если не работать? Просто сидеть или гулять у окна?».
В тридцатилетнем возрасте Евдокия Федоровна все же смогла связать себя узами брака, хотя это был далеко не идеальный союз. Тем не менее, семья была довольна, ведь им удалось «разгрузить» ее. В течение последующего десятилетия Алена, воспитанница дворян Захаровых, жила в обители благодетелей. Они приняли ее еще маленькой девочкой, дали ей образование, и со временем она стала «благотворным присутствием» — следила за тем, чтобы дворяне соблюдали порядок.
Когда Алена уже не надеялась построить жизнь самостоятельно, к ней посватался отставной полковник. После их свадьбы она стала жить в небольшом поместье и заниматься хозяйством, хотя детей у них не было. Однако Соня Ростова, «бедная родственница», не испытала радостей замужества. Графиня не одобрила выбор сына. Студентка Ростовых не смогла создать собственную семью и осталась в доме своих благодетелей в качестве «приживалки». Это была обычная ситуация. Мужчины, имевшие собственное состояние, не были заинтересованы в женитьбе на незамужней женщине, поэтому таким женщинам приходилось рассчитывать на чью-то поддержку, часто становясь при этом прислугой. Дворняги выполняли их приказы, но только если хозяйка дома позволяла им это.
Прелестная и юная студентка в обители дальних родственников может оказаться в неприятном положении — привлечь к себе излишнее внимание. Весь Петербург сплетничал об отношениях Потемкина с его племянницами, особенно часто упоминалась Екатерина Энгельгардт. Князь Иван Долгорукий писал в 1779 году:
«Дядя влюбился в нее. Она была красивее своих сестер».
Затем состоялась свадьба Екатерины. Этот нарратив — о сострадании к учащемуся — перекочевал в русскую литературу. Так, в «Мертвом озере», в романе Некрасова и Панаевой, помещик Федор Андреевич стремится отдать все свое состояние прекрасной Ане. Он, будучи средних лет и крепкого телосложения, мог бы жениться на девушке гораздо моложе себя. Но получил отказ. Аня поступила вопреки нормам той эпохи — будучи без гроша в кармане, не имея занятия и не вернувшись домой, она предпочла остаться в стороне. Тем не менее, не будем забывать, что это вымысел. В реальности девятнадцатого века такая Аня, как правило, безоговорочно принимала предложение. Какой еще у нее был выбор? Да почти никакого. Я писал об этом в другой статье: «Она должна была работать».
Хитровские дворяне приняли в свой дом дальнюю родственницу еще до наполеоновского нашествия. Екатерина, родившаяся с нарушением зрения, не считалась красавицей, но вела спокойную жизнь до своей кончины в 1848 году. Несмотря на слухи о том, что она была психически неуравновешенной, Хитровы не давали никаких комментариев. К счастью, князья Урусовы, которые были соседями, обеспечили ее после смерти ее родственников, хотя она не была им родственницей. В своем добром и сострадательном поступке они проявили к ней большую человечность.
Марфа Алексеевна Крымова и ее дочери были представителями крымской знати и испытали на себе последствия тяжелых времен, когда сгорела их московская резиденция, а средств на восстановление не было. Это привело к тому, что они оказались в зависимости от родственников, которые предоставили им тесный мезонин, чтобы назвать его домом в течение нескольких лет. Говорили, что старшая дочь была необыкновенно привлекательна, и графиня Орлова была очень добра к ней, пытаясь убедить ее отказаться от материального мира. Несмотря на это, Марфа Алексеевна в конце концов осталась в занятом ею мезонине и прожила там свою жизнь в относительной безвестности.
Члены семьи с меньшими средствами должны были решать: либо работать, чтобы улучшить свою жизнь, либо уехать жить к более богатым родственникам. Приспосабливаться к чужим обычаям, прислушиваться к не всегда разумной критике. Они регулярно жертвовали своей собственной жизнью, выступая в качестве подспорья для стареющих благодетелей. Новый дом был скуден, чтобы быть более привлекательным, чем прежний.
Судьба молодых парней складывалась несколько удачнее: они могли инициировать службу, а дальше все зависело от их таланта и ловкости. С другой стороны, дамам оставалось только сидеть и ждать, когда судьба изменит привычный ход их жизни.