Валерий Подмаско
Западная пропаганда выработала псевдоюридическое определение российской Специальной военной операции (СВО) на Украине: «неспровоцированная, немотивированная агрессия в отношении суверенного государства». Кстати, русское слово «нападение» в точности соответствует латинскому слову «aggressio». По своему содержанию западное определение Спецоперации на Украине состоит из двух частей. Первая: «неспровоцированная, немотивированная агрессия». Вторая «агрессия в отношении суверенного государства».
Начну со второй части определения СВО. С ее помощью западные пропагандисты указывают на определение агрессии, данное в резолюции 3314 (XXIX) Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 года. Согласно этой резолюции, агрессия, т.е. «использование вооруженных сил одного государства или группы государств против суверенитета территориальной целостности, политической независимости другого государства». Согласно современному международному праву, агрессия является международным преступлением. Причем, «преступление агрессии» является одним из четырех самых серьезных видов преступлений в международном праве, наряду с (1) преступлением геноцида, (2) преступлением против человечности и (3) военными преступлениями. Согласно международному праву, государство-агрессор несёт как материальную, так и нематериальную ответственность за свои действия, но помимо государства-агрессора ответственность (уголовную) несут и «физические лица», виновные в подготовке и реализации агрессии. Как вы понимаете, эти «физические лица» – не рядовые исполнители, а высшие должностные лица государства-агрессора. На Западе давно составлены длинные списки виновников агрессии против Украины, и все они начинаются с Президента Российской Федерации В.В. Путина. Отсюда и расхожее на Западе название СВО на Украине – «война Путина».
«Преступление агрессии» подпадает под юрисдикцию Международного уголовного суда (МУС) в Гааге, который, в теории, может признать главу суверенного государства виновным в «преступлении агрессии» и выдать ордер на его арест и передачу в Гаагу. Далее – допросы и судебный процесс. Согласно Римскому статуту Международного уголовного суда в редакции от 2010 года (ст. 8 bis), «преступление агрессии» означает планирование, подготовку, инициирование или осуществление лицом, которое в состоянии фактически осуществлять контроль или руководство над политическими или военными действиями государства, акта агрессии. Этот акт в силу своего характера, серьёзности и масштабов является грубым нарушением Устава Организации Объединённых Наций».
Но в формуле «агрессия в отношении суверенного государства», как видите, в качестве жертвы агрессии упоминается «суверенное государство». Кстати, на языке государственного права Российской Империи «суверенитет» – это «самодержавие», соответственно, «суверен» – это «самодержец». Так вот, людей с Запада почему-то особенно глубоко возмущает агрессия именно против суверенного государства. Возмущение настолько сильное, что создается впечатление, что «суверенное государство» – это государство, на которое нельзя нападать ни при каких обстоятельствах. Однако всякому человеку, обладающему даже самым скромных набором знаний в области теории государства и права, известно, что все известные определения «суверенного государства» скорее говорят о том, что на «суверенное государство» не стоит нападать ни при каких обстоятельствах. Так почему же западная пропаганда акцентирует внимание на агрессии именно в отношении суверенного государства?
На Западе прекрасно понимают, что Украина по крайне мере с 2014 года не является суверенным государством «ни с какого бока». Да, Украина по-прежнему, является субъектом международного права, членом ООН и членом многих, если не всех авторитетных международных организаций, но только не суверенным государством. Кстати, членом ООН Украина (тогда еще Украинская ССР) стала в далеком 1945 году. Представители Советской Украины вместе с представителями Советской Белоруссии и представителями СССР в числе представителей 50 стран 26 июня 1945 года подписали Устав ООН и Статут Международного суда ООН на конференции в Сан-Франциско. Обратите внимание: тогда Украина, как и Белоруссия не была суверенным государством. И это ни для кого не было секретом. Но не следует думать, что Украина и Белоруссия были каким-то исключением из правил. В истории ООН есть и еще более яркие примеры несуверенности: Устав ООН и Статут Международного суда ООН вместе с представителями Великобритании подписали представители всех британских доминионов, т.е. зависимых от Великобритании государств – британских «владений»: Австралия, Канада, Новая Зеландия, Южно-Африканский Союз (предшественник ЮАР). Но кроме представителей доминионов, Устав ООН и Статут Международного суда ООН подписали и представители Британской Индии, которая до 1947 года была просто британской колонией. Кроме этого, были и представители еще ряда несуверенных тогда государств. Сегодня Украина тоже не суверенна! И снова это ни для кого не является секретом. В чем же подвох в рассматриваемой пропагандисткой формуле?
Подвох в том, что в современной международной политике наблюдается подмена понятий «суверенное государство» и «государство – субъект международного права». К сожалению, международное право имеет очень ограниченное количество источников, которые содержали бы определение государства и основания его признания субъектом международного права. Пожалуй, главным и наиболее известным из них является Конвенция Монтевидео, принятая 26 декабря 1933 года Седьмой международной конференцией американских государств (Панамериканская конференция). Конвенция определила всего четыре признака государства как субъекта международного права: (1) постоянное население, (2) определённая территория, (3) собственное (одно) правительство и (4) способность вступать в отношения с другими государствами. Повторюсь: это признаки не суверенного государства, а государства как субъекта международного права! С суверенном государством дело обстоит намного хуже. Все, что можно нарыть в международном праве про суверенные государства, ограничивается тем, что такое государство не зависит от других государств и не подвергается их силовому воздействию. Но даже эти признаки суверенного государства имеют скорее теоретическое значение.
На практике, как я уже сказал, суверенитет подменяется международной правосубъектностью, индикатором которой является членство в ООН. Так вот, сегодня в составе ООН насчитывается 193 государства-члена и 2 наблюдателя (Ватикан и Государство Палестина). 10 непризнанных государств остаются за воротами ООН. Но из 193 государств-членов ООН суверенных государств даже с большими натяжками насчитывается меньше половины. Это тоже ни для кого не секрет. Ситуация с формальными признаками зависимости и суверенности в настоящее время усложняется тем, что в мире уже нет доминионов и протекторатов (за исключением Андорры, если не ошибаюсь), а ассоциированные государства – это, как правило, острова в безбрежном океане. Интересно то, что все несуверенные, зависимые от США страны прячут свою несостоятельность в военных союзах, в которых господствует США.
Понятно, что никто не станет чистить ряды ООН от несуверенных членов международного сообщества. К тому же, существуют большие сомнения в том, есть ли смысл это делать. На мой взгляд, следует закрепить давно наметившееся разделение понятий «суверенное государство» и «государство – субъект международного права». Пусть членами ООН будут и зависимые государства, отвечающие признакам Конвенции Монтевидео, но величать всех подряд «сверенными государствами» нельзя. Подмена фундаментальных понятий «суверенное государство» и «государство – субъект международного права» создает благодатную почву для глобального жульничества и глобальных манипуляций США и их вассалов. В случае с Украиной, настойчивое и громогласное ее величание «суверенным государством» призвано скрыть неприглядный факт того, что США и блок НАТО цинично погнали на убой полностью зависимое от них государство, спровоцировав российско-украинский конфликт. И если вещи называть своими именами, Россия, плохо это или хорошо, «напала» не на суверенное государство «Украина», а на марионеточное государство коллективного Запада, из которого США и НАТО пытаются сделать боевого робота.
Итак, казалось бы, все ясно: Россия совершила «преступление агрессии», налицо международная уголовщина – хватай зачинщиков и суди. Но для чего тогда «песня» про «неспровоцированную, немотивированную агрессию»? Действительно, многолетние усилия мирового сообщества, включая усилия дипломатии приснопамятного Советского Союза, были направлены на проклятие агрессии, на ее включение в перечень смертных грехов и самых тяжких преступлений человечества. Я где-то прочитал, что агрессия – это «концентрированное зло». С окончания Второй мировой войны, кажется, даже индейцы Амазонии, пребывающее в каменном веке, знают, что «преступление агрессии» является главным международным преступлением. Но сколько в мире произошло агрессий в отношении суверенных государств? Лично я знаю только то, что счет идет на сотни. И еще я знаю, что абсолютным рекордсменом по агрессиям, несомненно, являются Соединенные Штаты Америки. И что же? Привлекли хоть одного агрессора к «материальной и нематериальной ответственности»? Посадили за решетку хотя бы одного агрессивного президента агрессивной страны? И вообще, был ли проведен за последние 70 лет хотя бы один международный процесс над каким-либо захудалым агрессором? Нет, нет и нет. После Нюрнбергского и Токийского процессов мировому сообществу ни разу не удалось договориться о привлечении хоть кого-то к суду за преступление агрессии. Ни разу!
Но проблема даже не в том, что главный агрессор, т.е. США, неподсудны, что бы и как бы они не вытворяли. Проблема в том, что сама идея «преступления агрессии» несет в себе отрицание права суверенных государств на существование. С древнейших времен всякий суверен обладал неотъемлемым правом войны. Лишите суверенное государство этого права, и внешние силы либо разрушат его изнутри, либо спровоцируют его на агрессию, чтобы навалиться всем скопом и удушить. Лишенное права войны государство теряет эффективность как главное средство защиты национальных интересов. Такое государство можно продолжать называть «суверенным государством», но оно уже не будет таковым, пока не вернет себе право войны.
Резолюция 3314 (XXIX) Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 года, в которой дано определение агрессии, не содержит прямых упоминаний «суверенных государств», но там упоминается государственный суверенитет как один из главных объектов агрессии. Таким образом, международно-правовой институт «преступления агрессии», с одной стороны, вроде бы, призван защитить суверенные государства, но, по сути, он уничтожает суверенное государство как таковое, и «преступление агрессии» скорее заслуживает звания «преступление суверенного государства». Налицо жесткое неразрешимое противоречие в международном праве. Однако это противоречие возникло только после Второй мировой войны. На протяжении столетий лучшие умы человечества не искали путей запрещения войн. Они искали пути гуманизации войн. В результате этого поиска возникла доктрина «справедливой войны» и доктрина «превентивной войны», а также еще ряд менее известных теоретических конструкций.
Доктрина «справедливой войны» определяет юридические принципы морально оправданного применения вооруженной силы. Эти принципы разделяются на принципы «ad bellum» и принципы «in bello». Первые касаются вступления в войну, вторые – ее ведения. Кстати, принципов «ad bellum» сформулировано намного больше, чем принципов «in bello». Не буду углубляться в изложение деталей этой доктрины, но отмечу, что справедливая война – это война за правое дело, и не важно, кто на кого напал первым.
Теперь о «превентивной войне». Доктрина «превентивной войны» обосновывает допустимость войны, целью которой является отражение готовящейся агрессии со стороны другого государства. Таким образом, превентивная война – это всегда нападение первым, но для такого нападения, в идеале, у вас должны быть веские доказательства того, что против вас действительно готовится агрессия.
Две эти доктрины долгое время влияли на развитие международного права, и их невозможно просто проигнорировать. Даже западные пропагандисты вынуждены учитывать авторитет этих доктрин, и они не могут просто начать орать: «Держи агрессора!». У «агрессора» может быть «правое дело» или доказательства готовящейся агрессии. Поэтому нужно отрицать саму возможность наличия у «агрессора» того и другого. Отсюда и обвинение России в «неспровоцированной, немотивированной агрессии», т.е. в нападении на Украину произошло ни ради «правого дела», и уж тем более ни ради предупреждения готовящейся агрессии. «Неспровоцированная, немотивированная агрессия» – это агрессия ради агрессии, а люди, ее развязавшие – маньяки. Но мы с вами должны понимать, что эта пропагандистская формула, во-первых, насквозь лжива, а во-вторых, она является формулой отрицания суверенитета нашей страны, наших национальных интересов, нашего правого дела и даже злобных козней наших трижды проклятых врагов.
Суверенное государство – самое эффективное средство защиты национальных интересов и одна из главных традиционных ценностей, наряду с церковью, семьей и частной собственностью. Мы должны всемерно укреплять суверенитет нашего государства и не допускать даже попыток ставить его под сомнение, с любой стороны, включая действующее международное право.
Все иллюстрации из общедоступных источников