В онлайн-кинотеатре KION вышли два документальных фильма из цикла «История российских тюрем» — продюсерского проекта Сергея Мирошниченко, посвященного, как не трудно догадаться из названия, местам не столь отдаленным. Но не простым, а с историей – первая серия называется «Бутырка», вторая «Владимирский централ». Именно она, снятая Юлией Бобковой, на днях победила в документальном конкурсе 45-го Московского кинофестиваля. «Бутырка» Сергея Попова также участвовала в ММКФ, во внеконкурсной программе «Свободная мысль».
Оба фильма роднит не только тема и принадлежность к одному «сериалу», но некоторые режиссерские приемы и подходы к освещение не самой простой темы. Знакомство с Бутыркой – Бутырским следственным изолятором или же СИЗО №2 г. Москвы, если говорить более казенным языком, — происходит через безымянного героя, лысого, грузного мужчину средних лет, вместе с которым съемочная группа проходит все этапы оформления и наблюдает за ним на протяжении всего его пребывания в заключении, вплоть до выхода на свободу (навсегда или ненадолго – неизвестно). Во «Владимирском централе» авторы выбирают еще более радикальный способ погружения – от первого лица, когда оператор с камерой в руках будто бы становится одним из будущих заключенных, а зритель его глазами наблюдает и снятие отпечатков, и фотографирование в профиль и анфас, и сдачу личных вещей, и получение тюремной робы. А дальше – и там, и там захлопывается тяжелая дверь камеры. Конечно, способ подачи информации в обоих случая также будет схожим, с акцентом на богатую историю самих тюрем, повидавших знаменитых сидельцев. «Все приличные люди в России сидели», — горько острит заделавшийся экскурсоводом бывший узник Бутырки. Водя народ по окрестностям СИЗО, перечисляет фамилии Дзержинского, Солженицына, приправляя рассказы байками и шутками. Весьма улыбчивым оказывает и начальник, ведущий съемочную группу уже по внутренней территории – в одном из коридоров в разгаре ремонт, и он обещает, что совсем скоро тут будет чуть ли не пятизвездочный отель.
Во Владимирском централе, чья история насчитывает несколько столетий, есть и свой музей. Его хранитель с упоением рассказывает посетителям, судя по виду – начинающим ФСИНовцам, о Василии Сталине, певице Лидии Руслановой, о пленных фашистах и японских генералах. Бережно листает их дневники, фотографии, письма. Записки нынешних заключенных читают в другом месте – тюремная цензура строга. Распространяется даже на библиотеку, где суровая, но смешливая старушка-библиотекарша с прошлым заправского чекиста не выдает зекам детективы. Не положено. А сама любит, читает. В Бутырке же можно все, потому и запросы на литературу соответствующие – от неведомых книг про современных оппозиционеров, чьи имена нельзя называть, до загадочных воровских кодексов и эзотерических учений. И там, и там популярностью пользуется классика. В Централе – еще и «Российская газета», которую все та же инфернальная хранительница библиотеки, воркуя с заключенным и называя каждого «милок», регулярно просовывает в узкое окошко на двери камеры. За этими окошками – еще одни герои фильма, заключенные с серьезными статьями и долгими сроками, молодые и пожилые. Вспоминают свою жизнь – кто-то провел за решеткой большую ее часть, а кто-то начинал весьма неплохо, с высшего образования, но оступился. Говорят негромко, понемногу философствуют и демонстрируют начитанность (работает библиотека!), грустят по близким и по своей судьбе, нехотя делятся премудростями тюремной жизни, мечтают о свободе и немного о свободной России. Впрочем, для каждого она своя – кто-то готов хоть завтра на фронт, защищать от неведомых врагов, другие пришли к пацифизму и дзену.
Тот самый герой из Бутырки, с которого начинается рассказ, тоже упомянет дзен, выйдя на свободу и попивая пиво в компании любимой женщины. Сравнит СИЗО с Бали – и там, и там можно достичь одинакового состояния. От узников Владимирского централа такого не услышишь, их интервью – хоть и парадные, отобранные для фильма — прибивают к полу будто бетонной плитой. Вот оно, главное отличие двух фильмов и двух тюрем. В одной шумно и шутят, и теплится надежда, в другой – мертвенно тихо, темно, безнадежно. Обе – вроде как портрет государства, как утверждают и зеки, и работники. Как и любая тюрьма. Показывают зрителю, однако, только избранные, да так, что при всей мрачности темы выглядит этот портрет России не так уж плохо. И где правда – тут или в тех ИК, которые все чаще фигурируют своими безликими цифрами в сводках жутких новостей про пытки? Наверное, в том, что темные закоулки и страницы есть в местах даже с самой богатой историей прошлого и образцовой историей настоящего – осталось только зажечь свет и сказать: «Мотор!». Смотрите фильмы из цикла История российских тюрем на KION.