№ 32
Н.С. Иргер – И.Н. Владимирцеву
28.10.43
Дорогой Игорь!
Сегодня получила твое письмецо, очень рада, что вы переехали к папе. Ты, вероятно, получил мою открытку в Глотовку, да? Надеюсь, что переписка наша наладится как прежде. Следуя своим традициям, отвечаю без задержки.
О многом хочется написать, не знаю право, с чего начать. Тебя, конечно, интересует мой институт. Как это ни печально, но я не в Москве, а в Казани, не договариваясь предварительно, мы изменили своему решению. Я в химико-технологическом ин[ституте], на факультете технологии. Занятия идут в полную силу. Наш ф[акульте]т эвакуирован из Ленинграда, так что профессорский состав в подавляющем большинстве ленинградцы, и, надо сказать, что силы хорошие. Начали высшую математику, начерт[ательную] геометрию; физику и химию с самого начала. Конечно, черчение и я – большие враги, но оно будет только на 1 курсе. Я очень довольна, что учусь. Учиться, как хотелось все эти два года учиться! Мама приехала сюда, но она будет жить с тетей за городом.
Да, Игорь, я получила письмо, телеграмму, открытку от родителей Николая. Бедные, милые старики, что пережили они. Да, Игорь, то, что пишет его мать поистине ужасно. Она пишет, что Владька, Валя Гурьев, Борис Ст[удитский][1], Таня Покр[овская][2] и др. уведены немцами. Все да, но Владя, как мог он остаться? Какие ужасы описывает Екатерина Ипполитовна! Яша Черномордик повешен немцами; больше полугода они не видели хлеба. Ненавистный враг, он будет отомщен! Всего хуже, что они ничего не знают о Коле. И как немилосердна судьба. Все время он ведь писал мне аккуратно, а теперь 2 м[еся]ца ничего нет. После освобождения Орла одно письмо и больше ни слова, что наводит на весьма мрачные мысли. Как страдают бедные старики! Они ищут во мне возрождения сына. Как тяжело, что я не могу им помочь. Конечно, пишу хорошие письма, но ведь им нужен сын. Ек[атерина] Ип[политовна] пишет, что Миша был час в Орле, дома, он, оказывается, ранен в голову, ехал в Москву. Очень беспокоюсь за него. От Нинушки вчера получила письмо, она поступила в у[ниверсите]т, на факультет журналистики. Я очень рада, что она будет учиться.
Как хочется встретиться! Что-то Шурик не пишет, он наверно уже в Орле. Сегодня вернулась мне открытка, кот[орую] я писала Эльзе. Думаю, что и она уехала домой.
Вчера у нас был вечер, посвященный 25-л[етию] ВЛКСМ. Хороший доклад, концерт, танцы, но как только приду на вечер, [в] театр, кино – сразу перед глазами все наши, становится как-то не по себе. Недавно смотрела «Давным – давно», хорошая вещь и играют недурно. Смотрел «Мечту», ничего. Вместе с твоим получила письма от Доди, Полины, Володи. Все в один голос рады, что я поехала заниматься. Советуют преодолевать трудности, и все будет в порядке. Додя в г. Кагановиче[3], может быть, недалеко вы, а? Полина уезжает с госпиталем в Смоленскую обл[асть] г. Рославль.
Как ты себя чувствуешь? Думаю, что целесообразно, что ты будешь этот год заниматься заочно. Ты, конечно, вполне справишься со всем. Пиши чаще и подробнее о делах и мыслях. Прости, что пишу на такой бумаге, сижу в читальне и в портфеле другой не оказалось.
Прости, что все еще не сфотографировалась, нет настроения, но на днях схожу, честное слово. Еще раз благодарю за карточку. Привет всем твоим родным. Пиши.
С горячим приветом, Надя.
P.S. А интересных людей и здесь нет.
Семейный архив. Автограф.
***
№ 33
Н.С. Иргер – И.Н. Владимирцеву
24.11.43
Дорогой Игорь!
Тишина, все спят, я пишу тебе письмо, как всегда без задержки отвечая на полученное мною письмо. Что так долго молчал, а? Надеюсь, в дальнейшем опять будешь писать аккуратно, правда ведь? У меня все в порядке. Учеба занимает почти все время, заниматься нужно много, ведь с точными науками не шутить. С 1 декабря начинаются контрольные работы по химии, физике, математике, ин[остранному] яз[ыку]. Готовлю к сдаче эпюр и первый чертеж. Между прочим, знаешь, оказывается, что не плохо подготовила нас 7-я школа, даже после 2-х летнего перерыва чувствую себя, по крайней мере, не хуже других, кот[орые] окончили в 43 году. Занимаюсь с удовольствием. Большое внимание уделяю ин[остранному] языку. Я изучаю немецкий, я хотела начать английский, но зав. кафедрой мне не разрешила, решив, что нужно пройти в совершенстве один язык, а немецкий мы сейчас проходим по 2 варианту.
Кое-что есть у меня для тебя новенькое, а в частности о Николае. Он был контужен, побывал в госпитале (довольно основательно), был в Орле 2 дня, затем в Москве. Да, это наверно он был в Университете. Из Москвы его направили на работу в Смоленск. Я от него получила последнюю открытку из Москвы, пишет, что 13/XI едет в Смоленск. Очень жаль, конечно, что вы не встретились.
В Орле Шурик и Эльза. Шурка мне писал, что его и Николая встреча была сногсшибательна, еще бы! Колины родители пишут мне также, их адрес прежний, т.е. Правый берег Оки, д. 66 Раевской Ек[атерине] Ипполитовне] (пиши на нее, ибо почему-то мне вернулась открытка, которую я писала на имя Ник[олая] Петр[овича]).
А Миша молчит, ребята пишут, что он никому не пишет. Я очень беспокоюсь за него. Ты знаешь, Игорь, ведь Лена наша жива и здорова, я от нее на днях получила письмо.
А о Владе мне Шура писал, что его и Аду Козлову немцы угнали, а Татьяна П[окровская], Гурьев, Студитский, Покровский[4] сами завербовались и уехали в Германию. Как подлы они!
Как хорошо, что из нашей компании все остались верными до конца (вот только Владька огорчает меня, почему он не уехал, как мог не уйти?!)
Ребята были у Александры Гавриловны, пусть и она знает наших. А в гибели Татьяны безусловно виновата ее распрекрасная мамаша или быть может она нашла своей дочке какого-нибудь офицера, фрица, такого же подлого, как она сама. Просто противно вспоминать, что эти люди учились вместе с нами, что воспитывали их такие замечательные учителя, так почему же они не поняли того, что кажется нам истиной?
Понимаешь, Игорь, сколько нужно знать, чтобы понять человека? Сколько испытаний он должен выдержать.
Слава же тем, кто беспощаден к таким негодяям. Слава таким, как Лева Перепелов. Этот мальчик стоит у меня перед глазами.
Нинушка пишет мне. Ты не знаешь, как я о ней соскучилась! Ведь мы так привыкли друг к другу. Да и вообще всех вас очень хочется видеть, поговорить обо всем. Письма – единственное, что доставляет истинное удовольствие. Смотрела «Два бойца», ничего, смотреть стоит. Недавно слушала «Травиату». У нас идет «Жди меня», на днях хочу посмотреть.
Ну, а как твои дела? Как учеба? Не огорчайся, что учишься заочно. Поверь, что жизнь сейчас среди студенчества не так кипуча, как это было раньше. Жить все-таки нелегко, а все это отражается на моральном состоянии.
Благодарю за приглашение, но Додя давно уже в Москве не был, но я ему и другим напишу твой адрес, и, конечно, он при возможности воспользуется твоим предложением. Полина в Рославле, переехала вместе с госпиталем. Мама работает, плохо, что живем не вместе. Я к ней хожу по воскресеньям, но и то веселее.
Напишу тебе адрес Шуры: Орел, 2-я Курская, 21, Скворцову. Прости, если письмо получилось сухое и неинтересное. На днях получу карточки, пришлю.
Привет от мамы.
Привет и лучшие пожелания всем твоим родным. Как здоровье Славы? Пиши чаще, не жди писем, а пиши.
С горячим приветом. Надя.
Семейный архив. Автограф.
---
[1] В 1980-х годах Н.И. рассказывал, что Борис Студитский занимал какой-то руководящий пост по отправке нашей молодёжи на принудительные работы в Германию, но однажды ударил немца и был расстрелян.
[2] Покровская Татьяна – во время оккупации работала переводчицей в немецкой комендатуре. В 1949 г. осуждена. Реабилитирована, видимо, в конце 1950-х гг., участвовала во встречах одноклассников.
[3] Ныне часть г. Каширы.
[4] Покровский Виктор Владимирович (1923-2008) – насильно угнан в Германию. После возвращения проживал в Орле, стал одним из главных организаторов встреч одноклассников к 30, 40 и 50-летним юбилеям окончания школы.