26 апреля к 100-летию Квартета имени Бетховена Струнный квартет Удмуртской филармонии музыкой Мясковского и Шостаковича сделает приношение великим композиторам и знаменитым московским коллегам
В предстоящую среду в 19:00 на главной сцене Удмуртской филармонии в заключительном концерте сезонного абонементного цикла Ижевская струнная четверка впервые исполнит Девятый квартет Николая Мясковского и повторит исполнение Восьмого квартета Дмитрия Шостаковича. Оба этих произведения станут низким поклоном и данью уважения большим художникам звуков и выдающимся музыкантам, которые играли в Квартете имени Бетховена.
«Бетховенская» четверка
Весной 1923 года четверо друзей и выпускников Московской консерватории – скрипачи Дмитрий Цыганов и Василий Ширинский, альтист Вадим Борисовской и виолончелист Сергей Ширинский – младший брат второй скрипки – затеяли создать струнный квартет.
Затея эта успешно отозвалась в музыкальной и социальной среде «молодой Советской республики» и новая московская четверка расширила гамму камерных ансамблей в СССР, в которой уже играли Квартеты имени Глазунова (экс-Луначарского), имени Ленина (ничего удивительного), Страдивариуса и Вильома, созданные чуть раньше в Москве, Ленинграде и Харькове.
Помимо Квартета Московской консерватории, получившего в 1931 году имя Людвига ван Бетховена, 20-е годы прошлого века один за другим были организованы еще три камераты – Квартет МХАТа, Квартет выдвиженцев Московской консерватории (затем ему присвоили имя Комитаса) и Квартет имени Глиэра.
Однако именно «Бетховенцы», а позже музыканты Квартета имени Бородина, подняли квартетное исполнительское мастерство на столь высокий эшелон, где музыка достигает уровня великого искусства – звука, чувствования, сопереживания и понимания. Не зря же гении и стоики советской музыки Шостакович, Прокофьев, Мясковский, Шебалин, Вайнберг, Рихтер и Шнитке водили не только созвучное творческое сотрудничество с музыкантами, но и человеческую дружбу.
Квартет близкий к русской песне
В марте 1943 года, уже возвратившись в Москву из эвакуации, Николай Яковлевич Мясковский выведет на страничке своего дневника рабочую заметку: «Начал поиски материала для разных вещей: квартета, симфонии…»
В этой записке речь шла о 24-й симфонии памяти музыкального критика Владимира Держановского и как раз о Девятом квартете (ор. 62), который композитор решил сделать посвящением «Бетховенцам». Точней, к юбилейной дате в истории камерного ансамбля – к 20-летию с момента создания.
Премьера этого сочинения прошла 30 октября 1943 года в Москве в исполнении Квартета имени Бетховена и вокальность музыкальной ткани, её распевный характер показали, что в ядре личности Мясковского по-прежнему базисно русское начало, в котором не может не откликаться русская народная песня.
Философский искренний Мясковский
Но, заметим, хорошая песня – без блескучего лубка, сальностей и кликушества, потому как русская природа Мясковского основывалась на духовности, интеллекте, гуманности и человеческом благородстве.
– Однажды я был тронут и даже поражен тем, насколько музыка в виолончельном концерте Мясковского настоящая, позволяющая высказаться, а не выпендриться, – в апреле 2017 года после выступления на 60-м фестивале искусств «На Родине П.И. Чайковского» в интервью филармоническому журналисту открывался виолончелист Александр Рамм. – Жанр инструментального концерта, если говорить о фортепиано или скрипке, по большей части предполагает блестящее виртуозное сольное исполнение. А у Мясковского я не ощутил избыточной нарочитой виртуозности. Зато почувствовал очень личное, высказывание человека-интроверта, который всегда находился «в себе», и увидел его взгляд на происходящие в мире события (концерт был написан во время Великой Отечественной войны – прим. авт.). Как мне представляется, Мясковский был очень глубоким философским и самое главное искренним без внешних эффектов композитором. И он шел своим путем. Если Сергей Сергеевич Прокофьев и Дмитрий Дмитриевич Шостакович шли «вперед и вверх», то Николай Яковлевич как будто «шел в свою сторону» и оттого его музыкальный язык приобретает еще большую ценность…
Минорная тональность жизни и судьбы
До-минорный Восьмой квартет (ор. 110) Дмитрия Дмитриевича Шостаковича и события связанные с его созданием Удмуртская филармония подробно представляла весной прошлого года в публикации «Ничего себе окрошка».
Поэтому, чтобы не повторяться, нынче мы добавим, что в своей тональности это творение повторило тональность жизни и судьбы выдающегося композитора по всем их линиями.
За прожитое и пережитое Шостакович испытал множество несчастий, драм и трагедий, и не случайно, что во время одной мимолетной встречи с некогда своим учеником, а тогда уже известным композитором Георгием Свиридовым, Дмитрий Дмитриевич с тяжелым вздохом и отчаянием обронил фразу: «Моя жизнь – это одиночество на людях».
Восьмой квартет, написанный летом 1960 года, стал не только точным музыкальным автопортретом Шостаковича, но и своеобразным «авторефератом», в котором использовались темы многих знаковых его сочинений – Первая симфония, опера «Леди Макбет Мценского уезда», финал Второго трио, Первый виолончельный концерт, другие цитаты и знаменитая музыкальная монограмма – D-Es-C-H – ре-ми-бемоль-до-си.
– «Ничего себе окрошка!» – автор сам сравнил все эти цитаты с кулинарным блюдом. – Я размышлял о том, что если когда-нибудь помру, то вряд ли кто напишет произведение, посвященное моей памяти. Поэтому я сам решил написать таковое…
В итоге Восьмой квартет оказался горьким и целенаправленным посвящением самому себе, хотя в официальном варианте эта музыка адресовалась «Памяти жертв фашизма и войны».
Два раза глаза полны слез…
– Приехавши домой, два раза пытался его сыграть, и опять лил слезы, – в письме к другу Исааку Гликману не скрывал Шостакович, который под мощнейшим и агрессивным прессингом со стороны партийного руководства согласился вступить в ряды КПСС.
По свидетельству многих людей знавших Дмитрия Дмитриевича, его сын – пианист и дирижер Максим Шостакович – рассказывал Мстиславу Ростроповичу о том, что за всю жизнь всего дважды видел отца плачущим.
В первый раз, когда умерла мать Максима и первая жена Дмитрия Дмитриевича – Нина Васильевна Шостакович, а во второй раз, когда он подписал заявление о вступлении в Коммунистическую партию Советского Союза и вслух зачитывал заранее заготовленный для него соглашательский текст.
Слезы лились потому, что Шостакович четко понимал – в очередной раз его принуждали потерять частицу своего «я», своей души и своей натуры.
Текст: Александр Поскребышев