«Он всегда отдавался игре сполна».
Николай Сологубов несколько раз был на волоске от смерти. 26 сентября 1942 года он был призван в армию, а через неделю уже воевал в переживавшем блокаду Ленинграде. Будущий хоккеист служил в морском экипаже. В начале января 1943 года его вместе с товарищами бросили на штурм Шлиссельбурга, где весь взвод попал под пулеметный огонь. Один из осколков снаряда ранил правую ногу Николая — как результат, следующие несколько месяцев он провел в госпитале. Поправив здоровье, Сологубов снова оказался на фронте. Но не прошло и месяца, как наш герой еще раз чуть не лишился жизни — шальная пуля повредила большой палец его правой руки. Пока Николая везли в госпиталь, он чуть не скончался от кровопотери. Но все-таки выкарабкался. И вновь цикл повторился — сразу после больницы Сологубов вернулся на фронт, где его поджидало новое ранение. Во время Красносельско-Ропшинской наступательной операции героя этого текста ранило в обе ноги. Правую даже хотели ампутировать из-за риска гангрены. Но Николай не позволил врачам этого сделать. И не прогадал — диагноз, которого так боялись доктора, не подтвердился. За время войны Сологубов успел побывать и артиллеристом, и разведчиком. Он был готов выполнять любую роль, лишь бы служить на благо родины.
«Офицер военкомата, определивший военную судьбу Сологубова, явно знал толк и в людях, и в профессии разведчика. Бесстрашный, удалой, никогда не паникующий, до удивления находчивый и жизнелюбивый, Николай обладал огромной физической силой — у него без преувеличения на пятерых ее хватало. Сологубов особо разговорчив не был, но и его редкие рассказы о военных эпизодах впечатляли не столько словами, сколько жестами. Жестами стальных, жилистых, простреленных рук», — рассказывал главный тренер ЦСКА и сборной СССР Анатолий Тарасов.
Олимпийский чемпион подвергал свою жизнь риску не только на войне, но и на льду. В 1950 году московские армейцы приехали в Свердловск на матч с ВВС. В той встрече Сологубов действовал выше всяких похвал. Вероятно, его бы признали лучшим игроком матча, если бы не эпизод, в результате которого лидер ЦСКА чуть не погиб прямо на площадке. В одном из игровых моментов соперник случайно ткнул Николая клюшкой прямо в живот. Сам по себе тычок клюшкой не способен принести ощутимых повреждений. Но в данном эпизоде против защитника армейцев сыграло то, что он на большой скорости двигался навстречу сопернику, поэтому выставленная им клюшка буквально разорвала кишечник героя этого текста.
Поначалу никто из присутствовавших на том матче людей не осознавал всю серьезность ситуации. Хотя игроков ЦСКА немного смутило то, что после удара Сологубов упал навзничь и не мог встать. Его партнеры прекрасно знали, что Николай сразу поднимался со льда даже после самых жестких силовых приемов. Тогда армейцы осознали, что произошло что-то серьезное.
Защитника ЦСКА сразу же доставили в местную больницу и провели серьезную полостную операцию, благодаря которой спортсмен остался жив. Врачи уведомили пострадавшего о том, что отныне он не годен к военной службе и не сможет заниматься профессиональным спортом. Но они не знали Николая, который даже не придал значения словам докторов и вскоре после выписки в тайне от всех начал тренироваться. Через некоторое время он пришел к Анатолию Тарасову и поставил того перед фактом: «Я здоров. Вводите в состав». Главному тренеру ЦСКА не слишком нравилась эта идея, но Сологубов был непреклонен. Поначалу Тарасов пытался беречь своего хоккеиста и советовал тому не вступать в единоборства. Но поскольку вся игра защитника строилась как раз на силовых приемах, он не послушался тренера и играл как ни в чем не бывало. И такой подход сработал — олимпийский чемпион никогда не ощущал последствий той страшной травмы и провел великолепную карьеру.
«Николай Сологубов играл за клуб и за сборную, пожалуй, дольше всех из своего поколения — почти до 40 лет. И с первого до последнего матча показывал истинно высокое мастерство и рыцарство. Иные нынешние ветераны выходят на лед порой, чтобы лишь поприсутствовать, Сологубов же не умел и не хотел экономить силы — он всегда отдавался игре сполна», — писал Тарасов.