Из цикла "Семейные истории" :)
.
Сейчас совсем иная жизнь. И современным молодым людям трудно представить, что когда-то позвонить в другой город или любой населенный пункт можно было только с переговорного пункта, если ты живешь не дома или у вас дома просто нет телефона.
На выходные студенческие общежития областных центров обычно пустели. Потому что ребята дружною толпою устремлялись домой, хотя выходной был один - воскресенье. Туда ехали налегке, а оттуда возвращались нагруженные всем, что родители положили в сумочки. А в сумочки мамы-папы клали детишкам всё, что в них влазило, от чистой постельки до трехлитровых банок с помидорами или огурцами. Да-да, тех самых огурцов, которыми теперь можно беспилотники сбивать.
На переговорном студентов было вычислить легко. И не только по возрасту, а еще и потому, что чаще они совершали все необходимые дела парочками. И парочки девушек, и пары ребят, и, разумеется, парочка в традиционном понимании девушка плюс юноша. А, вот еще, пары девочек и пары мальчиков объединяло то, что раньше встречалось часто, а сейчас хоть в "Красную книгу" заноси. Это была дружба, а вовсе не то, о чем можно подумать в контексте современных западных тенденций в человеческих отношениях.
На календаре был февраль. Двое, юноша и девушка, сидели на банкетке в глубине Центрального переговорного пункта и ждали, когда оператор узла связи в микрофон объявит номер кабинки, в которую кто-нибудь из них должен будет пройти для долгожданного сеанса связи со своей покинутой малой родиной. Естественно, каждый из них заказал переговоры на свой домашний телефон. Хотела написАть, на домашний телефон своих родителей, если быть совсем уж точной.
Итак, они сидели рядом, очень близко, голова к голове, и, казалось, были всецело поглощены беседой друг с другом. Как знать, о чем они говорили в этот момент, но даже при беглом взгляде на них любой понимал, что если бы сейчас неожиданно исчез весь окружающий их мир, они бы вряд ли это заметили. Только голос сотрудницы узла связи, периодически звучавший и оглашавший тот самый номер той самой кабинки вместе с номером и названием места нахождения абонента мог вернуть ребят в реальный мир.
Бывало и такое, что дозвониться не удавалось. То ли родителей нет дома, то ли по техническим причинам, но сыновний и дочерний долг в таком случае все равно был исполнен. Они пытались и для этого предприняли всё возможное. Скажу сразу, наши ребята успешно осуществили задуманное. Она переговорила с мамой, он с папой, но если она ездила домой через 2-3 недели, потому что это было далековато для маршрута выходного дня, то он отправлялся на побывку каждое воскресенье, а в этот раз не поехал домой из-за нее. Хотя она еще не знала об этом.
Если бы кто-то задался целью пристально понаблюдать за героями нашего рассказа, то ему бы непременно показалось, что он, спокойный и рассудительный, создавал словно защитный кокон вокруг нее, улыбчивой и живой. И постоянно открыто, ничуть не смущаясь, следил за ней взглядом. Даже когда он поворачивал голову к кому-то, кто проходил мимо, или для того, чтобы вслушаться в очередное объявление, он словно краем глаза всё равно смотрел на нее. Говорил он мало и негромко. Девушка же, казалось, совсем ничего не замечала и часто щебетала что-то близко к его уху. Он слегка склонял голову к её губам и продолжал окутывать её какой-то прозрачной пеленой, словно отгораживавшей её от всех неприятностей этого мира.
Удачно обозначившись разговором по телефонам родителям, ребята оделись и вышли из наполненного светом, теплом и людьми помещения на улицу. Центр города, метёт, но не так, чтобы очень. Если не стоять на месте, то даже весело. Кругом сотни или тысячи горящих желтым светом окон, город готовится отдыхать после рабочей недели, на улице метель, в которой снежинки кружатся в хороводе. Знаете, когда ветер то мягкий и дует в одну сторону, а то порывом подхватывает всё, что летает в воздухе и лежит на земле, и бросает в угодном ему направлении. Может и в лицо человеку бросить. А может в ярко освещенную витрину. И особенно красиво это, если смотреть на световой столб от фонаря. Или на сам фонарь.
Ребята шли к трамвайной остановке и не прекращали разговора ни на минуту. Словно им так много надо было рассказать друг другу. Потому что каждый из них понимал, что, как только они вернутся в общежитие, им придется расстаться до утра, разойдясь по своим комнатам. Потому даже при легкой метели они шли, не торопясь. Поворот, одна из центральных улиц, идти целый огромный квартал, еще поворот, и вот они на трамвайной остановке. Этот трамвай без пересадок привезет их прямо к общежитию. Но ехать далековато даже в масштабах города, который принял в свои объятия наших студентов. Потому надо сразу занять места на двойном сидении со стороны дверей, но желательно посередине между ними, этими открывающимися и впускающими очередную порцию холода дверями. Все, кто по рождению или по прихоти судьбы оказываются горожанами, через какое-то непродолжительное время тренировок их городским общественным транспортом совершают такие действия на полном автомате. Так и наши влюбленные Но в это время, еще не поздний, но уже темный зимний вечер субботы, пассажиров почти не было.
Ребята подошли к остановке, проводив взглядами только отошедший трамвай. Значит, до следующего минут 15-20. Потому что вечер перед выходным.
Оказалось, что без ходьбы от замерзания не спасает даже увлекательный разговор. Но на углу стояли две телефонные кабинки. В каждой горел свет и не было ветра.
- Пойдем в кабинку? - предложила она.
- Пойдем, - с улыбкой сразу же ответил он, поняв ее замысел. - Холодно ведь!
И ребята, почти пробежав метров десять, втиснулись в это малюсенькое убежище. Девушка была среднего роста, самого настоящего среднего роста даже по строгим медицинским канонам. А юноша был явно выше 180 сантиметров, так как лоб девушки был ниже уровня его подбородка, и потому он смотрел на нее как-то сверху. Она же поднимала голову и даже немного запрокидывала ее, чтобы посмотреть ему в глаза. Может быть, поэтому при взгляде на них возникало ощущение, что они словно тянутся друг к другу.
Они стояли в этой небольшой телефонной будке так близко, почти вплотную, что невозможно было смотреть друг другу в лицо. Потому она опустила голову и уткнулась ему в куртку. Это было первое явное проявление её чувств к нему. Оба замолчали. Трамвая всё не было, и, казалось, они стоят так уже целую вечность. Она не знала, куда он смотрит, но почему-то была уверена, что на её шапку. На макушку её шапки. На неё. Он смотрит на неё.
Вдруг она подняла голову и встретилась с ним глазами. Она была права, он, не отрываясь, смотрел на нее.
- Серёж, я тебе нравлюсь? - неожиданно даже для самой себя спросила она.
- Да, - тихо, но отчетливо ответил он, не отводя глаз.
- Тогда давай попробуем встречаться? - снова спросила она.
- Давай, - уверенно и даже как-то мягко сказал он, всё еще смотря ей прямо в глаза.
Повисла тишина. Трамвая всё не было. Девушка не выдержала его пристального взгляда и повернула голову направо, словно ей давно до жути было необходимо рассмотреть метель за стеклом кабины.
- Тогда, может, ты хоть поцелуешь меня? - снова повернувшись к нему, вроде бы игриво, но со страхом в душе произнесла девушка, стараясь быть как можно более раскованной. Словно она каждый день говорила такое. Словно это было что-то обычное, самое банальное, а не из ряда вон выходящее.
Она ведь понимала, что он поцелует её. Она знала, что это состоится когда-то, но так волновалась, хотя не призналась бы в этом даже самой себе. Волновалась из-за вот этого его пристального взгляда и молчания.
- Да, - наконец-то тихо и очень спокойно произнес он ...
* * *
Спасибо :)