На Японских островах гречиху очень даже уважают и выращивают с доисторических времен. Только вот гречневой каши не варят, а перемалывают зерна на муку. А уж из муки можно и лапшу вкусную приготовить, ну или просто муку в воде заварить — и быстро, и сытно.
В одной японской деревне жили дед и внук. Родители, значит, внука деду оставили, а сами в город уехали.
И вот как-то раз собрались они гречиху сажать. А погода жаркая, засушливая. Никак дед не решится на посадку.
— Деда, ну когда мы уже сажать начнем? Ждать больше нельзя!
— Ты прав, внучек, нельзя больше откладывать. Только сам видишь, какая погода. Не взойдут ростки по такой жаре, загнутся.
Посадили семена. Твердую корку на земле разрыхлили. Прибегает как-то внук домой:
— Деда! Гречиха взошла! Такие ровные ряды ростков, все зеленые и живые! Будем мы есть гречку!
— Это еще ничего не значит. Сперва гречиха зацвести должна.
Ухаживали они за растениями, боролись с сорняками, разрыхляли почву, окучивали. И вот снова у внука новость:
— Деда, гречиха цветет! Теперь мы точно гречки поедим!
— Не спеши внучек, еще ничего не известно, цветы еще ничего не значат. Их пчелки должны опылить, чтобы зернышки зародились. Мало ли что может случиться?
Но еще через некоторое время внук пришел в дом гордый:
— Деда, сомнений больше быть не может. Всюду на гречихе зерна зреют. Такие черные, треугольные. Будет у нас урожай, поедим мы гречку!
— Не торопись, внучек, нельзя загадывать заранее. Зерна собрать надо, обмолоть и провеять.
Собрали они урожай. Набрал внук зерен в ступку и пестом в муку растолок:
— Вот, деда, ты говорил: «Еще неизвестно, еще неизвестно!» — а первая мука — вот она!
— Я и сейчас повторю, что еще ничего не известно. Мало ли, что может произойти?
— Да уже признайся, что перемудрил!
— Нет, пока в рот не положишь, нельзя быть уверенным.
Завели болтушку из гречневой муки, на очаг поставили. Внук так рад был, да так ему не терпелось первой гречки попробовать, потянулся он за миской, а миска опрокинулась и вылилась болтушка в угли и золу.
Дедушка усмехнулся:
— А я тебе говорил, что до самого конца нельзя быть уверенным. Ну не плачь!
