Имеется огромная неопределенность. Во-первых, что касается доходов. По понятной причине, тут есть огромная неопределенность, связанная с нефтегазовыми доходами. Посмотрим ближайшую пару месяцев – новый бенчмарк должен был как минимум исправить положение. Ведь, что характерно, за 7 дней доходы бюджета взлетели с 5,37 до 6,14 трлн рублей – вот, что единый налоговый платеж делает. Бюджетная роспись на год – чуть меньше 30 трлн рублей. На 20 апреля исполнено 10,3 трлн рублей – получается, чтобы уложиться в плановые расходы, Минфин должен до конца года тратить порядка 77 млрд рублей в сутки. Для понимания масштаба – столько (75 млрд рублей в сутки) тратили в марте, а в январе и феврале расходы были под 100 млрд рублей, в апреле – около 120 млрд рублей. Тут же еще растущие региональные долги, которые в апреле уже улетели под 3 трлн рублей, причем состоят они в первую очередь из бюджетных кредитов.
То есть остается три варианта – или резко снижать расходы, или наращивать доходы, или принимать тот факт, что бюджетный дефицит будет совсем не 4 трлн рублей, а если траты останутся на уровне начала 2023 года, то он будет в районе 6 трлн рублей, а там и до 20% дефицита бюджета не далеко, это даже было бы допустимо, резервов у России хватит на несколько лет жизни в таком режиме. Однако самый главный вопрос в другом. Чего ожидать, когда резервы закончатся? Рано или поздно, через 2-3 года, России придется сводить бюджет если не в ноль, то близко. Уже видно, что санкции к тому моменту не снимут, а если СВО не завершится явной победой России, то еще и увеличат. Откуда будут браться деньги в режиме потолка цен на нефть и всеобщего эмбарго? Если нынешнее импортозамещение будет проваливаться, то у правительства уже в 2024 году будет очень неприятный выбор: или сокращать социальные расходы, или поднимать налоги, или резать инвестиции и программы поддержки бизнеса. Ранее Readovka писала о том, что американский финконтроль выступает против санкций.