К обеду встретили целый караван судов, пять едениц, причём все под японским флагом. Пришлось нам с трофеем разделиться, так как, опознав нас, японцы бросились врассыпную. Ну мы на абордаж их не брали, или мину пускали, или артиллерией накрывали, а вот наш помощник за неимением орудий догоняя японцев или заставлял их выброситься на камни, как это произошло с первым судном, или брать на абордаж под прикрытием пулемётов. Второе удалось. Как не маневрировал капитан японца, сообразив, что трофей не вооружён, всё равно нашим удалось сблизиться и забросить абордажные крючья. Японец тоже был не вооружён, так что нормально всё прошло, разве что казаки, разозлённые на япошек, их немного побили при захвате. Тут же когда мы осваивали трофеи, я приказал передать, наконец, с крейсера на борт трофея две сорокасемимиллиметровых пушки с запасом снарядов. Их тумбы сразу же стали монтировать.
У единственного взятого на абордаж судна груз оказался не самым полезным, хотя казаки как раз начали пускать слюни. Лошади там для начсостава были в количестве восьмидесяти шести голов. Даже коляски и повозки на палубе имелись, и корма на месяц. В общем, Елисеев очень просил не топить его. Мы и не стали. Часть казаков с перегонной командой, как только экипаж на шлюпках был отправлен к берегу, занялись кто судном, а кто уходом за людьми. К облегчению Головизнина, все три коня, что были на крейсере, грузовой стрелой, зафиксировав их, были отправлены на последний трофей.
Уже к вечеру я пожалел, что оставил судно при себе. Опытные коневоды, отметив, что воды мало, а лошади пили что твой насос, попросили пристать к берегу набрать пресной воды. Вот пока они пополняли запасы воды, используя шлюпки и бочонки, мы перед самой темнотой и вычислили два спрятавшихся японских парохода, по переговорам в эфире. Хоть они, а то что-то воды вокруг совсем опустели. Подойдя ко входу в бухту, там никаких поселений не было, встали на виду, и канониры «Отрока» расстреляли оба судна примерно двух тысяч тонн каждый. Глубина там была небольшой, оба по палубу погрузились и сели на киль, слегка накренившись, на одном полыхал пожар. Как только я убедился, что дело сделано, то отдал приказ Головизнину на возвращение. Развернувшись, и захватив лошедевоз, воды пополнили дня на четыре, тот направил нашу группу из одного боевого корабля и двух трофеев к общему месту встречи. Шли всю ночь средним ходом, Японские острова давно скрылись из виду, да и не видно ничего не было, снова тучи наползли.
На точке встречи мы были под утро, так что когда рассвело, то обнаружили помимо конфискованных нами судов, ещё четыре. Один ладно, легко узнаваемый силуэт «Американца», а вот три других видимо были его трофеями. Про миноносец я и не говорю, он покачивался на довольно крупной волне под прикрытием борта большого напарника.
По кораблю уже была объявлена побудка, но завтрак ещё не принесли, вместе личного слуги, как мне не хватает Ена, обычно его обязанности исполнял кто-то из вахтенных матросов. Поднявшись на мостик и выслушав доклад вахтенного офицера, я велел передать с помощью флагов на «Американец», что жду с докладом Гаранина и Карташова, после чего направился к себе. Тут как раз и завтрак принесли, поэтому не торопясь и со вкусом поел. В этот раз кок расстарался, вполне неплохо, рисовая каша с подливой.
Когда прибыл Гаранин со своим временным подчинённым, я его уже ждал. Получив на руки рапорта, выслушал устный доклад. Как и в моём случае, парни оказались вполне себе везучи на встречи с японцами и иностранными судами. Причём они даже нас переплюнули. Надо было всё-таки нам в ту сторону идти. За время рейда ими было обнаружено и остановлено семнадцать пароходов, из них четырнадцать пущено на дно, а три взяты в качестве призовых судов. Из семнадцати одиннадцать были японскими судами, только шесть из них остановились по сигналу из пушек, остальных, убегающих приходилось догонять и топить. Два из японцев, что имели отличные мореходные качества, да и груз, в основном из-за военной ценности, были взяты в качестве призов. Из шести иностранных судов, пять были загружены под грузовую марку, один шёл порожняком и был отпущен. Все пять имели контрабанду, с них сняли команду и пустили на дно. Только одно судно, кстати, английское, по тем же принципам отличной мореходности, было взято в качестве приза. Груз снаряды для японского флота. Гаранин передал мне список имеющихся калибров и, я отметил, что мы теперь можем пополнить погреба боезапаса «Отрока». Почти сразу я передал список Головизнину, он не присутствовал, были какие-то проблемы в машинном отделении, мелкие, иначе мне бы доложили, и он был там. Пока было время мы подошли к борту судна гружённое боеприпасами и началась погрузка. К этому моменту мичманы уже закончили доклад и отправились по своим кораблям. Все запасы вооружения с «Американца» были распределены по трём судам, отобранным мной в качестве вспомогательных крейсеров, их команды усилены за счёт «Отрока» и казаков. Так же с продовольственных судов были переданы запасы на все корабли, если там имелась в этом нужда.
Вот раздав приказы и убедившись, что дело пошло, я направился на корму «Отрока», там уже жали меня два учителя по фехтованию. Бойцов что могут работать сразу с двумя клинками, их ещё называют обеирукими трудно встретить, очень редки они, однако в казачьей сотне их оказалось аж двое. Огромное количество, поверьте мне. Оба были обучены и подготовлены в своих казачьих семьях дедами и прадедами. То есть их умение совершенствовалась столетиями, передаваясь от деда сыну, внуку и дальше. То есть на данный момент мастерство обоих урядников было на максимально возможной высоте. И что меня совсем радовало, те не отказывались поделиться семейными секретами, и фактически всё свободное время я тратил на обучение. Причём обучали они оба и практически одновременно. Повезло, что начальная подготовка у меня кое-какая имелась, так что учили не с нуля. Оба хвалили меня что не могло не радовать, мол, всё схватываю на лету. Всего несколько дней интенсивных тренировок и даже я стал замечать, что моё мастерство поползло вверх. Эх, подольше бы с парнями провести времени, перенять весь их опыт. В принципе основное они показали, дальше только наработка ударов до автоматизма ну и естественно боевой опыт. Он куда важнее обычного обучения, опыт есть опыт, тем более боевой.
Почти сутки мы простояли на месте встречи, пополняя припасы и проводя бункеровку, у нас теперь было аж два угольщика. После чего я отдал приказ начать движение. Направлялись мы не к Владивостоку, так как я собирался избавиться от всего балласта, что за время угона японского крейсера нарос на ногах, а шли к Порт-Артуру. Причина для этого была. Конечно после того как японцы провели действительно блестящую акцию и брандерами закупорили фарватер, ничего крупного войти или выйти из бухты не могло. Однако тот самый офицер миноносца, которого я допрашивал в японской рыбачьей деревушке, так же сообщил, что русские броненосцы на днях видели в Жёлтом море. Это можно было принять за утку, ну померещилось японским морякам, бывает, только такие миражи не стреляют и не топят миноносцы. Да-да, с русской эскадрой случайно повстречались два «истребителя» вот и направились посмотреть, кто там дымит. Случайным снарядом один миноносец был потоплен, а второй рванул к своим. Так что информация точная, значит, за эти полтора месяца Макаров как-то умудрился освободить фарватер, вот и передадим ему мои трофеи. Причём все. Больно уж планы у меня резко изменились с новостями, что принёс Гаранин. Дело тут не в том, что он видел большой конвой из английских грузовых судов, что шёл в сторону Сасебо, там шли большие восстановительные работы, а в том что в сопровождении он видел английские боевые корабли, но под японскими флагами. То что они английские сомнений не вызывало, почти все он знал, видел и не раз, в Шанхае, а тут они под японцами. Самое поганое, в сопровождении помимо шести крейсеров, два из них были броненосными, было три броненосца. Широко англичане замахнулись. В общем, я решил преподать им урок, но делать это придётся одному. От балласта из временных подчинённых нужно избавляться, мне свидетели ни к чему. А вот Макаров думаю, обрадуется призам, тут и продовольствие в тему, ну и угль, с последним у него уже должны быть проблемы, не хватать. Да и снаряды моим прошлым трофеям тоже пригодятся, ведь не все типы боезапасов этого стандарта были на складах Порт-Артура, а тут мы даже итальянским крейсерам привезём хоть и куцый, но запас. Что там по полтора боекомплекта для их главного калибра.
Пока шли, я редко появлялся на мостике. Лишь указал кривую линию, как будем идти. Да и шли не сказать что быстро, на десяти узлах, подстраиваясь под самого медлительного из призов. Большую часть времени, я проводил у себя. Изредка время от времени вызывая кого-то из офицеров «Маньчжура». Он до начала войны почти неделю стоял на базе английского флота в Вейхай, доставив туда русского консула, потом вернулся в Шанхай, где и встретил начало войны. В общем, я составлял планы, как наведаться в этот порт. В Сасебо я уже был, японцы до сих пор «счастливы» от этих моих двух посещений, пора и англичан порадовать.
Всё же соскочить с каравана кораблей и призов до прихода в Порт-Артур мне не удалось. Просто не успел. Была причина раньше сойти с «Отрока», не смотря на то, что командовал теперь Макаров, всё же русской стороне я не доверял. Не раз удавалось убедиться, что не стоит иметь с ней никаких дел. Дело в том, что на второй день, а мы проходили недалеко от Циндао, больше приближаясь к китайским берегам, чем к корейским, где встретить японцев было труднее, мы повстречали наши боевые корабли. Заметив дымы на горизонте, миноносец Карташова «побежал» на восемнадцати узлах посмотреть, кто это там идёт. Вернулся он через три часа в сопровождении двух наших миноносцев из Порт-Артура. Оказалось, те проводили разведку в этих местах вот и встретились с нами. Ладно, хоть опознались благополучно, не смотря на иероглифы на бортах и явно японский вид нашего трофея. Правда, военно-морской флаг России имелся на флагштоке, но японцы уже показали свою иезуитскую хитрость, так что флагу тут можно было не доверять. Но к счастью опознание прошло нормально, без стрельбы. Да и знали уже в Порт-Артуре, что я почти весь экипаж «Маньчжура» с собой увёл. После чего миноносцы пошли к эскадре, а она шла чуть дальше, дымы были видны на горизонте. Там Макаров узнав о нашем конвое, повернул навстречу, отправив встретить нас миноносцы. Причём с достаточно жёстким приказом командиру группы лейтенанту Рощаковскому, доставить меня пред очи адмирала. Уж очень он хотел меня видеть.
Делать нечего, собрав немногочисленные пожитки, я спустился на подошедший миноносец лейтенанта, второй остался сопровождать конвой, дымы нашей тихоокеанской эскадры уже были видны на горизонте, и мы практически на максимальной скорости пошли обратно. Пока шли, я опрашивал Рощаковского о действиях эскадры за последний месяц. Тому было что поведать. Кстати, именно он когда находился на дежурстве у входа в Порт-Артур, встретил «Мариуполь». Добрался-таки инвалид. Так же он прояснил, как удалось очистить фарватер. Тут были и водолазные и взрывные работы. В общем, напрягая до предела силы, удалось сделать невозможное, фарватер был освобождён и вот уже как неделю был свободный вход в бухту. Так мы и общались прямо на мостике. Тот описал, как японцы вскрыли их минные поля, чтобы провести брандеры, точно кто-то из местных помогал, ну и как шла служба. Про Владивостокский отряд крейсеров рассказал. Неделю назад, как раз до окончания очистки фарватера, те умудрились прославиться. Внезапно вышли из своего порта, причём японские наблюдатели это как-то прощёлкали, телеграф за два дня до этого блокирован был, а японские миноносцы, что наблюдали за крейсерами с моря, отсутствовали, и двинули к Корейскому проливу. А там… В общем за сутки отряд отправил на дно одиннадцать японских судов, шесть в качестве призов привёл обратно во Владивосток. Помимо гражданских судов, но с военными грузами, им было встречено несколько миноносцев, потопить никого не удалось, разогнать разве что, и старый китайский крейсер захваченный японцами и переименованный в «Сайен». Его использовали для охраны транспортных коммуникаций. «Грамобой» догнал его и вынудил принять бой, чуть позже подошла «Россия» и отправила старичка на дно. С воды удалось поднять едва тридцать матросов и ни одного офицера. Чуть позже появился броненосец, что сопровождал несколько грузовых судов идущий в Корею, «Громобой» что к нему «сбегал» сообщил что это «Фусо» тоже старичок, но уже из японского состава, зачем-то японцы его вывели на свои коммуникации, и отряд отправился обратно во Владивосток. Вот на этом их последний выход и закончился. До него они тоже были, но не такие яркие. Пяток перехваченных пароходов максимум.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.