Сегодня мы рассмотрим конкретные личности, анти-героев 20 века, которые предстали перед судом международного военного трибунала. Это были очень разные люди и роднило их одно—участие в тех преступлениях, которые совершали по их прямому указанию, по намёкам, по молчаливому согласию, те многочисленные нацистские преступники, часть их которых была осуждена, часть, к сожалению, ушла от возмездия.
Но тем не менее всем руководили именно эти люди. И среди них были также те, кто привёл прямо или косвенно Гитлера к власти, те, кто способствовал укреплению власти нацистского режима и двигал страну к войне. Это были и политические деятели. Это были высокопоставленные военные и, наконец, это были люди, связанные с промышленностью и экономикой.
Однако по порядку.
ФИГУРОЙ №1 из числа тех, кто предстал перед судом международного военного трибунала, был безусловно Герман Геринг. Его основная должность звучала как—главнокомандующий военно-воздушными силами Германии.
Казалось бы, просто руководитель авиации, даже если «вывести за скобки» те деяния, которые легли «чёрным пятном» на Люфтваффе, начиная от Герники и заканчивая Сталинградом и Ковентри и многими другими городами.
Однако Геринг был куда более значительной фигурой, чем просто руководитель германских ВВС. Подсудимый Геринг являлся в Германии второй после фюрера фигурой, его первым преемником. Будучи человеком властным, он взял себе огромные полномочия и захватил самые ответственные должности. Он являлся: председателем совета министров по обороне германской империи, диктатор по руководству германской экономикой, генеральный уполномоченный по четырёхлетнему плану, и только после этого главнокомандующий военно-воздушными силами.
Все эти должности Геринг использовал для безжалостного террора в интересах Третьего Рейха. Началось это, разумеется, ещё на заре гитлеровского режима, когда нацисты стали расправляться со своими политическими противниками, когда они расчищали себе дорогу к безраздельной власти. Геринг совершенно осознанно принимал на себя всю ту ответственность, которая ложилась за ту борьбу с теми, кто выступал против гитлеровского режима.
Ему, Герингу, принадлежат слова: «Каждая пуля, вылетавшая из дула пистолета полицейского, есть моя пуля. Если кто-то называет это убийством, значит я убил». Как говорится, вполне откровенно. Гитлер всячески расхваливал своего потенциального преемника, так Гитлер заявил в рейхстаге, что «Геринг своим железным кулаком сокрушил атаку национал-социалистического государства прежде, чем она смогла развиться».
Основные усилия Геринга были направлены на создание тех самых военно-воздушных сил, которые Германия использовала в агрессивной войне. Подчеркнём—одной из статей обвинения было развязывание агрессивной войны и, соответственно, строительство вооружённых сил при заведомо определённой агрессивной цели, оно расценивалось как преступное деяние.
На собрании офицеров военно-воздушных сил в 1935 году Геринг говорил, что намеревается создать военно-воздушные силы, которые будут брошены на врага как удар возмездия, ещё до начала поражения враг должен чувствовать, что он пропал. Ну и далее он говорил: «Надо рисковать, чтобы добиться этой цели», то есть победы Германии в агрессивной войне.
Масштабное перевооружение, достаточно быстрыми темпами позволило создать военно-воздушные силы, которые стали ещё и политической силой, той силой, которой как дубинкой размахивал Гитлер на дипломатических переговорах с европейскими политиками.
Геринг не ограничивался только «военной дубинкой». Именно с его именем связано подписание человеконенавистнических нюрнбергских законов—декретов о лишении евреев собственности, ор наложении штрафа не евреев в один миллиард и др. Всё это соответствовало его мировоззрению. И Геринг был первым защитником нюрнбергских законов. Он громогласно заявлял: «Бог создал расы. Он не хотел равенства. Поэтому мы энергично отвергаем всякую попытку извратить чистоту расы».
Ну и разумеется всё тоже самое проецировалось на Советский Союз, на народы Восточной Европы. Геринг говорил: «Германия не заинтересована в поддержании производительности на этой территории»,—имеются в виду Восточная Европа и Советский Союз,—«Она снабжает продуктами питания только расположенные там войска. Население в этих районах, в особенности городское население, обречено на голод». Всё это проводилось заранее, ещё до начала нападения на Советский Союз.
Когда Геринг уже в 1942 году проводил совещание с рейхскомиссарами оккупированных областей, обращаясь к ним он говорил: «Вы посланы туда не для того, чтобы работать на благосостояние вверенных нам народов, а для того, чтобы выкачать всё возможное. Вы должны быть как легавые собаки, там, где имеется ещё кое-что. Я намереваюсь грабить и именно эффективно».
Все эти намерения были реализованы. Грабил Геринг. Грабили рейхсминистры и рейхскомиссары оккупированных областей. Самое главное—Геринг запускал ту машину беззакония, которая дальше уже работала сама по себе.
Конечно, оправдываясь, Геринг ссылался на то, что он вёл переговоры с представителями британского истеблишмента, что он стремился избежать войны. Но это всё были достаточно пустые оправдания. Речь шла не о том, чтобы добиться мира. Речь шла о том, чтобы агрессия Германии, направленная тогда против Польши, речь шла о переговорах в 1939 году, могла развиваться без помех, и эта агрессия не встретила бы противодействия со стороны других мировых держав.
Если Геринг безусловно был «гигантом» среди тех, кто оказался на скамье подсудимых, «гигантом» в негативном смысле и это было связано не только с его комплекцией, но и с той зловещей ролью, которую он сыграл в истории 20 столетия.
НО БЫЛ и человек, кажущийся «карликом». Это Рудольф Гесс. Но это очень обманчивая фигура, несмотря на то, что он на заседаниях суда иной раз изображал себя едва ли не сумасшедшим, несмотря на его эксцентричную выходку с полётом в Великобританию.
Несмотря на это данный персонаж был отнюдь не «овцой, он был «волком в овечьей шкуре». Он с самого начала занимал ведущее положение среди нацистских заговорщиков. На всякий случай поясним, что термин «заговор» проходит «красной нитью» через все обвинительные речи и обвинительные заключения Нюрнбергского трибунала.
Речь идёт о целенаправленно проводимой преступной акции по захвату власти и позднейшему рывку к мировому господству. Всё это обозначалось словами «заговор». Это перекликалось на самом деле ещё и с тогдашним германским законодательством. Поэтому говоря «заговор», мы говорим о плане нацистов захвата власти. И после захвата власти—реализация как человеконенавистнических планов в отношении населения Европы, евреев, населения Восточной Европы, населения Советского Союза, захват колоний, реванш за поражение в Первой мировой войне—всё это часть того, что получило такое обобщённое наименование «заговор».
Понятно, что когда заговорщики, например, свергают какого-то короля, гони могут действовать ружьями и пистолетами. Когда заговорщики рвутся к мировому господству, они используют эскадрильи авиации, полки пехоты и тяжёлую артиллерию. Поэтому слово «заговор» здесь носит обобщённый характер и речь идёт о достаточно глобальных планах нацистов.
Возвращаясь к Гессу. В 1932 году он являлся председателем центральной комиссии нацистской партии, а после захвата власти—фактически заместителем Гитлера. Именно Гессу декретом от 21 апреля 1933 года было предоставлено «Полное право принимать решения от имени Гитлера по всем вопросам, касающимся руководства партии».
Вслед за этим Гесс продолжал прибирать к рукам всё новые и новые посты в строившемся нацистском государстве. С 1 декабря 1933 года он имперский министр без портфеля для обеспечения близкого сотрудничества партии и штурмовых отрядов с гражданскими властями. 4 февраля 1938 года он назначается членом Тайного совета, 30 августа 1939 года, за два дня до войны—членом Совета министров по обороне империи, а 1 сентября 1939 года, когда вторжение в Польшу стало свершившимся фактом, Гитлер объявляет Гесса своим преемником после Геринга. Именно поэтому, перечисляя нацистских преступников, мы называем Гесса следующим после Геринга.
На самом деле Гесс был одним из творцов той военной машины, которая обрушилась на Европу и стоила 50 миллионов человеческих жизней. Гесс убеждал, что «немцам нужно употреблять немного меньше жира, немного меньше свинины, это иностранная валюта, которую мы тем самым сберегаем и она идёт на вооружение. И на сегодня действенен лозунг «Пушки вместо масла!» ».
Действительно, именно таким путём Германия перевооружалась. И говорить о том, что Гесс не знал, ради чего идёт это перевооружение, разумеется, было бы крайне наивным. Гесса называли, как не дико это звучит, «совестью партии». Это наименование в нацистской системе координат обозначает то, что он контролировал те процессы, которые идут в нацистской партии и то, чтобы эти процессы двигались в желаемом для Гитлера, Геринга, да и для него самого, для Гесса, направлении.
Конечно, Гесс на заседаниях Нюрнбергского трибунала «ломал комедию», говорил о том, что трибунал некомпетентный для суда над германскими военными преступниками. Вообще говоря, это был такой «театр одного актёра». Но этот «театр одного актёра», конечно, не должен закрывать тех деяний Гесса, которые проводились им до того, как он сел в место 10 в мае 1941года и отправился в Британию.
Что стояло за этим импульсивным полётом, оставим за скобками. Главное же, что весь путь нацистов все 30-е годы, всё начало Второй мировой войны, Гесс был третьим человеком в рейхе после Гитлера. И он ответственен в том числе за те самые нюрнбергские законы и за все те деяния, которые проводились нацистами до этого—заключение неугодных и несогласных в концлагеря и, по сути, раскручивание машины террора, которая в полной мере развернулась с 1941 года и с началом нападения на Советский Союз.
СЛЕДУЮЩИЙ персонаж, о котором нужно сказать, на скамье подсудимых отсутствовал. Судьи не знали, но к тому моменту его труп давно уже гнил в могиле недалеко от центра Берлина. Это Мартин Борман. Борман был тем человеком, который плечом к плечу с Гитлером создавал нацистский режим.
Им создавались многочисленные директивы, направленные на дискриминацию евреев в гитлеровской Германии. Ему было предоставлено «Право представлять партию в сфере государственной жизни». И он её представлял.
В качестве начальника партийной канцелярии он принимал непосредственное участие в уничтожении евреев, цыган, русских, поляков, других народов Восточной Европы. НСДАП, изначально экстремистская, но политическая партия, при нём превратилась в полицейскую организацию, тесно переплетённую с тайной полицией и СС.
При этом Борман, разумеется, знал и о всех агрессивных планах германского руководства и принимал самое непосредственное участие во всех мероприятиях нацистского правительства, связанных с угоном в рабство населения оккупированных территорий. Приказом Гитлера от 18 октября 1944 года на Бормана и Гиммлера было возложено руководство фольксштурмом. А накануне краха гитлеровской Германии Борман возглавил специально созданную для диверсионно-подрывной деятельности в тылу союзных войск подпольную организацию «Вервольф».
Также Борман участвовал непосредственно в разграблении культурных, исторических и других ценностей на оккупированных территориях. Более того, он с энтузиазмом вносил предложения о необходимости усиления экономического разграбления оккупированных территорий.
СЛЕДУЮЩИЙ в мрачном списке, оказавшихся на скамье подсудимых в Нюрнберге—это Иоахим фон Риббентроп, тоже на первый взгляд фигура далёкая от тех палачей, которые расстреливали, вешали, сжигали, дипломат.
Казалось бы, дипломатия—это та сфера, которая может, хотя бы теоретически, оказаться чистой, оказаться вне тех преступлений, которые непосредственно совершали нацисты. И тайная полиция, и преступные приказы вооружённым силам, и айнзатцкоманды—всё это казалось бы далеко от дипломатии. Но это не так.
Вообще говоря, если определять место Риббентропа в нацистской верхушке, то он был сотрудником фюрера по вопросам внешней политики. Вообще, в своих показаниях Риббентроп от этого не отказывался, он говорил, что да, Гитлер знал, что он является его верным сотрудником.
И именно верность, хотя Риббентроп вступил в НСДАП только в 1932 году, тем не менее он 4 апреля 1938 года стал официальным руководителем внешней политики. И что же он делал на своей должности?
На своей должности он проводил ту самую политику депортации и последующего убийства европейских стран. В апреле 1943 года Гитлер и Риббентроп оказывали давление на регента Хорти, по сути венгерского диктатора, с тем, чтобы Хорти предпринял действенные меры против евреев в Венгрии.
Хорти, будучи сам далеко не ангелом, спросил—что он ещё может сделать с евреями после того, как он лишил их почти всех возможностей к существованию и не может же он убить их!? Имперский министр иностранных дел, то есть Риббентроп, заявил, что евреи должны быть или истреблены, или посланы в концентрационные лагеря, другой возможности не существует.
Вскоре, после падения Хорти, все эти зловещие планы были реализованы. К концу 1944 года около 400 тысяч евреев из одной только Венгрии были уничтожены в Освенциме.
В архивах германского посольства в Бухаресте в числе прочих имеется меморандум, как раз по линии министерства иностранных дел—110 тысяч евреев эвакуируют из Буковины и Бессарабии в два леса в районе реки Буг. Цель этого мероприятия—ликвидация этих евреев.
Уже одно это вполне тянет на серьёзные преступления, за которые Риббентроп, собственно, и оказался на скамье подсудимых. Однако это ещё не всё.
Однако, как и большинство нацистских лидеров, он обладал патологической жаждой власти и стремился раздвигать те рамки, в которых он находился как министр иностранных дел.
В рамках этого процесса Риббентроп «приложил руку» к такой сомнительной деятельности, как изъятие рабочей силы из оккупированных стран. И именно имперский министр иностранных дел активно занимался вопросами транспортировки этой рабочей силы, угон, рабский труд. В общем все те действия, которые были одной из важных статей обвинения на процессе в целом.
Кроме того, и это достаточно очевидно, Риббентроп конечно же был осведомлён об агрессивных планах высшего руководства Третьего Рейха и о подготовке нападений на соседние страны. Буквально одной из первых его миссий стала Чехословакия. Естественно, он был в курсе. Это было доказано планом «Грюн», вторжением в Чехословакию.
В августе 1939 года на совещании Гитлера и Риббентропа с Чиано в Оберзальцберге было достигнуто соглашение о ликвидации «нейтралов» одного за другим. При этом другой рукой Риббентроп давал лживые обещания, например Югославии, о том, что границы с ней будут окончательные и несокрушимые.
Точно также Риббентроп «прикладывал руку» к тому, чтобы расширить масштабы агрессии и обращался, например, к Японии с тем, чтобы Япония напала на Советский Союз.
Таким образом Риббентроп оказался вовлечён практически по всем пунктам основного обвинения на Нюрнбергском процессе. Это и захват власти, и планирование, подготовка, развязывание агрессивных грабительских войн, и тягчайшие преступления против народов, территория которых была оккупирована вермахтом.
ОТДЕЛЬНУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ГРУППУ, сейчас мы говорим прежде всего о политиках, но довольно крупную и представительную группу образовывали на процессе те, кого советский обвинитель Руденко назвал «военной группой».
И если оставить в стороне Геринга, как фигуру совершенно специфическую, Геринг был лишь частичкой своей, руководителем германских ВВС. В остальном это был политик, человек, который проводил и политику внешнюю, и политику захватов, ограблений, одним словом, второе лицо после Гитлера, то Кейтель, Дёниц, Йодль и Редер были профессиональными военными, чья вина по основным пунктам обвинения доказывалась в течение всего процесса.
Причём эта «военная группа» находилась как раз-таки в особых условиях. Им было легче всего апеллировать к вопросам исполнения приказа. Они представлялись из себя людьми подневольными. Иногда, конечно, они переходили в «контратаки» и пытались, например, представить нападение на Советский Союз как некую превентивную акцию. Эта их «вылазка» была благополучно отражена.
Однако они продолжали ссылаться на долг солдата, честь офицера, обязанность выполнить приказ. Но с этими всеми красивыми словами плохо совмещались такие вещи, как клеймение военнопленных, массовое уничтожение женщин, стариков и детей. Поэтому люди в военных мундирах оказались на скамье подсудимых, где выслушивали цитаты из тех документов, которые они предпочли бы забыть.
Вильгельм Кейтель, начальник штаба верховного главнокомандования вооружёнными силами Германии. Как ни странно, одним из самых ярких свидетельств против Кейтеля было связано с ответом на внутренний документ. Адмирал Канарис 15 сентября 1941 года обратился к Кейтелю с сугубо правовым вопросом. Он говорил о Женевской конвенции, об обращении с военнопленными и Канарис на самом деле писал прямым текстом, что с 18-го столетия принципы международного права постепенно устанавливаются на той основе, что пребывание в плену в военное время не являются ни местью, ни наказанием и т. д. Канарис указывал на скандальный характер приказов о применении оружия охраной.
На этом меморандуме, это документ, написанный Канарисом, здесь сложно, конечно, однозначно оценить действия самого Канариса, поскольку тем самым он мог преследовать самые разные задачи, начиная от получения карт-бланша на любые действия.
Но факт остаётся фактом. Канарис в письменной форме изложил явное несоответствие имеющихся приказов и практики в отношении военнопленных на советско-германском фронте прежде всего. И получил следующую резолюцию: «Возражения возникли из-за идеи о рыцарском ведении войны. Это подрыв идеологических основ. Поэтому я одобряю и поддерживаю эти меры». И Кейтель под этим подписался.
Далее приказ от имени Гитлера, изданный Кейтелем 16 декабря 1942 года «О борьбе с партизанами». Было написано следующее: «Если борьбу с партизанами на Востоке и на Балканах не вести самыми жестокими методами, мы скоро дойдём до такого положения, при котором имеющихся сил будет недостаточно для контроля над этим бедствием. Поэтому не только вполне оправданно, но и является обязанностью войск использовать все без исключения средства, даже по отношению к женщинам и детям, если эти средства могут обеспечить успех».
Три дня спустя Кейтель и Риббентроп, опять же, вспоминаем Риббентропа, делились опытом с итальянцами: «Фюрер заявил, что сербские заговорщики должны быть уничтожены и что это невозможно достигнуть мягкими мерами».
И Кейтель уже персонально от себя вставил замечание: «Каждая деревня, в которой могли быть обнаружены партизаны, должна быть сожжена дотла». На момент этой «замечательной» беседы, конец 1942 года, это уже было реальностью.
Начиная с 1941 года, начиная с первых месяцев войны, немцы, и на самом деле вермахт, а не только айнзатцкоманды, совершали преступления против мирных жителей, опираясь на те самые приказы, которые отдавал Кейтель, как мы видим, совершенно не дрогнувшей рукой. Кейтель был тем человеком, который тоже был вовлечён в планирование германской агрессии против Норвегии, Дании, Бельгии, Голландии, Люксембурга, Югославии и Греции, разумеется, и Советского Союза.
Здесь конечно же говорилось о том, что все эти планы шли рука об руку с человеконенавистнической политикой. Ещё одна цитата: «Человеческая жизнь в странах, которых это касается, абсолютно ничего не стоит. Устрашающее воздействие возможно лишь путём применения необычайной жестокости».
Разумеется, всё это было той системой, которая порождала самоуправство на нижних уровнях военной иерархии просто, потому что всё было разрешено «сверху», с самого «верха».
Советский обвинитель во время перекрёстного допроса спросил Кейтеля: «Вы подсудимый Кейтель, именуемый фельдмаршалом, неоднократно здесь, перед трибуналом, именовавший себя солдатом, Вы своей кровавой резолюцией в сентябре 1941 года подтвердили и санкционировали убийства тысяч безоружных солдат, попавших к Вам в плен. Это правильно?»
Кейтель был вынужден признать этот факт. Те директивы и приказания, которые он подписывал, они свидетельствовали лучше всего против него, даже красноречивее, чем любые красивые слова, сказанные в адрес чести, долга солдата и пр.
Эти люди были плотно связаны с нацистами и стали единым целым с теми людьми, которые проводили политику уничтожения и делали это всё совершенно добровольно, в военной форме. И это не облегчало их участь, а наоборот, усугубляло их вину.
ЕЩЁ один человек—Альфред Йодль. Казалось бы, штабист, заместитель, ближайший военный советник Гитлера. И по сути агрессивные планы гитлеровской Германии были неразрывно связаны и с именем Йодля, также как и с именем Кейтеля.
Именно Йодль участвовал и отдавал указания, которые служили основой для планирования плана «Барбаросса». Точно также Йодль писал и куда более страшные документы, чем просто обозначения планов на стрелках.
Проект приказа, который был составлен самим Йодлем, и это было признано им на суде: «Имея в виду большие размеры оккупированных восточных территорий, военные силы, которыми мы располагаем для охраны безопасности на этих территориях, являются достаточными лишь в том случае, если всякое сопротивление будет подавляться не преследованием виновных судебным порядком, а проведение оккупационной властью такого террора, который будет достаточным фактором для искоренения всякого намерения к сопротивлению среди населения. Командующие должны изыскать способы для поддержания порядка не путём истребования дополнительных сил для охраны безопасности, а путём применения соответствующих драконовских мер».
Разумеется, эти указания теми людьми, которые находились на более низких ступенях военной иерархии Германии, принимались к исполнению. Вчерашние артиллеристы, пехотинцы, связисты, превращались в палачей.
Позволим себе привести такой пример. В Брянских лесах затеряна небольшая деревушка—Хацунь. 25 октября 1941 года там было убито 318 мирных жителей—стариков, женщин и детей. Причём когда командиру дивизии доложили о том, что с тем соображением, что не оставить детей без присмотра, их тоже расстреляли, командир 56-й пехотной дивизии подписал, что он об этом согласен.
И вот эта резолюция «Я согласен», она словно эхом отзывалась с теми указаниями, которые шли с самого «верха». И это тоже было преступлением, то, что эта практика внедрялась повсеместно.
ОСОБАЯ РОЛЬ и позиция у двух представителей военно-морских сил Германии—это Дёниц и Редер. Собственно советский обвинитель не стал даже останавливаться на этих двух персонажах, он сказал: «Мой английский коллега столь убедительно и обстоятельно доказал виновность Карла Дёница и Эриха Редера, что какие-то слова со стороны советского обвинителя практически уже и не требуются».
Действительно, обвинители со стороны союзников говорили очень резкие фразы: «Разве Дёниц был в неведении, когда он обращался к шестисоттысячной аудитории моряков военного флота со словами о «распространении заразы еврейства»? Неужели об этом не знал Дёниц, который нашёл возможным передать военно-морскому штабу директиву Гитлера относительно расправы со всеобщей стачкой в Копенгагене—«на террор нужно отвечать террором»? Разве руки Редера не испачканы в крови от совершённых убийств? Ещё в 1933 году он писал буквально следующее: «Гитлер совершенно ясно заявил, что с политической точки зрения к 1 апреля 1938 года ему нужно иметь такие вооружённые силы, которые он мог бы бросить на весы как орудие своей политической мощи».
Обвинители, опять же, это не наш обвинитель, наш обвинитель по сути был вполне удовлетворён тем, что сказали его коллеги: «Разве Редер не мог знать об убийствах тысяч евреев в Либаве, в Прибалтике? Вы припомните, что по имеющимся у нас показаниям по этому поводу многие евреи были убиты в военно-морском порту. Об этих фактах офицеры местного военно-морского штаба сообщали в Киль».
В общем это не удивляло, поскольку в 1939 году Редер в «День героев» обратился с вдохновляющим призывом «бороться с международным еврейством».
Основные обвинения, которые озвучивались главным обвинителем от США Джексоном и английской стороной, касались ведения неограниченной морской войны. 16 октября, как писалось и говорилось в речи обвинителей, Редер представил меморандум об интенсификации морской войны против Англии и в этом документе декларировалась крайняя жестокость, как необходимость, и говорилось о том, что «Желательно все принимаемые военные меры основывать на существующем международном праве. Однако меры, считающиеся необходимыми с военной точки зрения, в случае если от них можно ожидать решающего успеха, следует применять даже если они не соответствуют существующим нормам международного права».
То есть в самом начале войны Редер говорил о том, что морское право может быть нарушено. Это было допущение, сделанное изначально.
В своей заключительной речи главный обвинитель от США Джексон сказал такую фразу, вообще он очень ярко выступил по обвинению практически всех тех, кто был на скамье подсудимых, и он сказал: «Дёниц, принявший от Гитлера в качестве наследства поражения, способствовал успеху нацистских агрессий и инструктируя свою свору убийц с подводных лодок, вести морскую войну с беззаконной свирепостью джунглей».
Забегая вперёд, конечно, надо сказать, что Дёниц был одним из тех, кто получил сравнительно мягкое наказание. Позднее он вышел из заключения. И несмотря на достаточно резкие слова, сказанные в его адрес, он, конечно, избежал судьбы своих «соседей» по деревянной скамье в Нюрнберге.
СЛЕДУЮЩИЙ персонаж—это Кальтенбруннер. Эрнст Кальтенбруннер, руководитель главного управления имперской безопасности Третьего Рейха—РСХА. На случай с Кальтенбруннером даже при его аресте обнаружили телеграмму, найденную среди этих документов, которые были у него при себе.
Эта телеграмма, отправленная в адрес Гитлера, звучала так: «Прошу сообщить рейхсфюреру СС и доложить фюреру о том, что я лично позаботился сегодня о проведении всех мероприятий против евреев, политических заключённых и заключённых концентрационных лагерей в протекторате». То есть по сути этот человек носил с собой прямое обвинение в своей «заботе» о политических заключённых, о евреях и о всех тех, кто пытался оказывать сопротивление нацистам в «протекторате Богемия и Моравия».
Эрнст Кальтенбруннер был тем человеком, кого Гиммлер счёл наиболее достойным занять место застреленного в Чехословакии палача Гейдриха. И 30 января 1943 года он был назначен начальником главного управления полиции безопасности и СД.
Сохранилось множество документов, приказы за подписью Кальтенбруннера о массовом направлении людей в концлагеря, в том числе это были показания его подчинённых, небезызвестные Вальтер Шелленберг, начальник внутренней разведки Отто Олендорф. И, действительно, от некоторых показаний волосы шевелятся и кровь стынет в жилах.
Так один из заключённых Маутхаузена рассказывал, что для Кальтенбруннера проводилась экскурсия: «Кальтенбруннер со смехом вошёл в газовую камеру. Затем людей из барака привели на казнь и потом были продемонстрированы все три вида казни—повешение, расстрел в затылок и отравление газом». То есть по сути это был такой энтузиаст своего дела, палач-энтузиаст.
И на самом деле, опять же, с формальной точки зрения, вместе с другими учреждениями РСХА Кальтенбруннер принял после Гейдриха пять айнзатцгрупп. Это как раз-таки те айнзатцгруппы, которые доходили до Ленинграда, айнзатцгруппа «С»—Киев, айнзатцгруппа «D»—южные области Советского Союза. И, разумеется, Кальтенбруннер вместе с непосредственным руководством этих айнзатцгрупп принимал на себя ответственность за их преступления.
СЛЕДУЮЩИЙ персонаж—Альфред Розенберг. Его пытались защищать, говоря о том, что это философ, это практически можно сказать «блаженный», который был идеологом, и говорилось о том, что зачем спорить и осуждать с идеями?
Проблема-то была в том, что помимо того, что Розенберг был одним из главных идеологов нацизма, он был рейхсминистром по делам восточных территорий, он вообще очень нервно реагировал на вопросы на судебных заседаниях. Когда его спросили: «Вы были ближайшим сподвижником фюрера?», он даже не ответил, а закричал: «Нет!!! Это неправда! Никогда не был!». Но как бы он не отрекался, нив коей мере, конечно, он не мог смыть «каиновую печать» «одного из старейших и самых верных боевых товарищей Гитлера, как писалось в одном из документов в то время, когда он был «на коне».
И на самом деле Розенберг вначале совместно с Гитлером, потом уже и перешёл к практическому осуществлению всех тех планов мирового господства и для их оправдания была придумана «расовая теория». Но, конечно, «расовая теория», это было только половиной обвинения и обвинение было куда более многогранным.
Как уполномоченный фюрера, Розенберг проявил себя как человек абсолютно безжалостный и направленный на эту эксплуатацию тех регионов, которые были отданы ему в безраздельное управление, мало кто мог контролировать его в тех действиях, которые он предпринимал.
Директива Розенберга: «Первой задачей…является проведение интересов империи. Положения Гаагской конвенции о ведении сухопутной войны не имеют действия, так как СССР надо считать уничтоженным…Поэтому допустимы также все мероприятия, которые германской администрации кажутся необходимыми и удобными».
Вот это прямое попирание Гаагской конвенции, оно, конечно, красноречивее всего свидетельствует о его настроениях. И Розенберг писал о целях германской политики: «Использование полезных ископаемых, в определённых объектах создание немецких колоний, никакого искусственного интеллектуального развития населения, сохранение его как рабочей силы».
Розенберг, выступая на заседании германского Трудового фронта, тоже прямым текстом говорил: «Видимо если подчинить себе эти народы»,—имеются в виду территории Восточной Европы и СССР—,«то произвол и тирания будут чрезвычайно подходящей формой управления». Всё это, разумеется, было не каким-то одномоментным «затмением», это было именно политикой.
В ноябре 1942 года опять же Розенберг говорил: «Мы не должны довольствоваться тем, что евреи будут выселены в другое государство, и может быть там или здесь будет находиться большое еврейское гетто. Нет, наша цель должна оставаться прежней. Еврейский вопрос будет решён в Европе и Германии только в том случае, если на европейском континенте не останется больше евреев».
Всё это, разумеется, не имело уже никакого отношения к борьбе с идеями. Это было практическое осуществление безумных идей и отдача вполне недвусмысленных указаний множеству людей, которые жгли, убивали, расстреливали, использовали душегубки.
Кстати, насколько можно судить, таким бенефисом Кальтенбруннера, предыдущего персонажа, было использование душегубок. В 1942 году они впервые были применены именно айнзатцгруппой «D» в Ставрополье в Краснодарском крае.
СЛЕДУЮЩИЙ—Ганс Франк, глава оккупированных польских земель. Если Розенберг был философом, то Франк был юристом. И конечно свои знания в этой области он использовал для «старонемецкого права для немцев, принципов справедливости для избранных, права избранных».
Далее он говорил: «Следует совершенно чётко выделить различие между германским народом, народом господ и поляками». То есть это неоднократно заявлялось в разной форме и, естественно, проводилось в форме и расстрелов, и говорилось о том, что «В случае заключения мира в этом обращении ничего не изменится. Этот мир будет означать, что мы тогда как мировая держава будем интенсивнее, чем до сих пор, проводить в жизнь нашу общую политику».
Ещё в 1940 году Франк замышлял первое массовое убийство. Целью была польская интеллигенция, так называемая операция «АБ». Разумеется, он был в курсе всех тех действий, которые предпринимались в рамках окончательного решения «еврейского вопроса». Всё это имело продолжение и в отношении других народов. Касалось это и расстрелов заложников, и говорилось о том, что «Я не постесняюсь заявить, что за одного убитого немца будет расстреляно сто поляков». Эти слова были произнесены Франком 15 января 1944 года.
В марте 1944 года он говорил: «Если бы я пришёл к фюреру и сказал—мой фюрер, я докладываю, что я снова уничтожил 150 тысяч поляков, то он бы сказал—прекрасно, если это необходимо». Ещё он говорил: «Я хотел подчеркнуть одно—мы не должны сжиманичать, когда слышим о 17 тысячах расстрелянных, эти расстрелянные тоже являются жертвами войны» и т. д. и т. п.
Всё это вполне закономерно привело его к скамье подсудимых. Он как юрист, конечно, не мог не осознавать всей ответственности за те деяния и те приказы, которые он отдавал.
СЛЕДУЮЩИЙ—Вильгельм Фрик, министр внутренних дел рейха. На самом деле с именем Фрика, хотя это не самая известная персона в германской военной иерархии, связана сама история развития нацистского движения в Германии. Фрик участвовал в создании многочисленных законов, указов и других актов, направленных на уничтожение в Германии демократии, преследовании церкви, дискриминацию разных народов.
По существу Фрик был одним из архитекторов и строителей тоталитарного государства в Третьем Рейхе. Министерство внутренних дел, возглавляемое Фриком, принимало самое активное участие в создании администрации на захваченных территориях СССР.
Из числа служащих министерства внутренних дел комплектовался аппарат немецких оккупационных властей на Востоке.
Из-за преступлений тех людей, которые оказались направлены в этот аппарат, вполне закономерно Франк несёт прямую и полную ответственность.
СЛЕДУЮЩАЯ фигура обычно упоминалась на процессе с большой брезгливостью—это был Юлиус Штрейхер, гауляйтер, главный редактор антисемитской газеты «Штурмовик».
Как говорил один из обвинителей: «Несмотря на то, что в годы войны подсудимый Юлиус Штрейхер формально не занимал должностей, непосредственно связанных с осуществлением и массовых казней, трудно переоценить преступления, совершённые этим человеком».
Помимо тех, кто замышлял, конструировал, приводил в действие газовые камеры и душегубки, кто нажимал спусковые крючки пистолетов и винтовок, Штрейхер тоже нёс ответственность за наиболее жестокие преступления, за которые ответственен Третий Рейх.
Это то, что сейчас называется «индоктринация». Это не должно было остаться безнаказанным, когда он призывал прямым текстом: «Только тогда, когда мировое еврейство будет уничтожено, эта проблема будет разрешена, имеются в виду проблемы Европы.
В 1939 году, ещё до Майданека и Треблинки, он писал о том, что «возможно только могила евреев заявит о том, что они существовали в Европе». Вот эта «индоктринация», она порождала палачей и всё это не могло остаться безнаказанным.
ДАЛЕЕ, как говорится, экономический блок. С ним, конечно, было сложнее, поскольку, например, Ялмар Шахт, имперский министр экономики, он, конечно, имел прямое отношение к строительству германской экономической системы, но предъявить ему такие обвинения, как Кальтенбруннеру, конечно, было затруднительно, он всё же был связан несколько другими делами, экономическими.
Здесь был вопрос, что Шахт своими действиями способствовал строительству той самой машины, которая позднее обрушилась на Европу и убивала, сжигала и совершала все те преступления, о которых здесь было написано.
Вообще говоря, сам Шахт, выступая ещё в 1935 году на ярмарке в Лейпциге, так определил свою позицию: «Я могу уверить, что всё, что я говорю и делаю, имеет полное согласие фюрера, что я ничего не буду делать и говорить, что не получит одобрения фюрера. Таким образом хранителем экономического разума являюсь не я, а фюрер».
Разумеется, Гитлер назначал такого человека президентом рейхсбанка, министром экономики. На самом деле одна из таких проблем этих людей, проблем в том смысле, когда они оправдывались, сидя на скамье подсудимых, заключалась в том, что они были согласны, они были добровольными помощниками в строительстве Третьего Рейха в том ужасном виде, в каком он развязал Вторую мировую войну.
Даже в беседе с послом США, казалось бы, человеком сторонним и далёким, Шахт ему заявил, что «колонии необходимы Германии, если возможно мы приобретём их путём переговоров, если нет, мы захватим».
То есть этот человек добровольно строил ту самую экономическую машину, которая потом выпускала «Хейнкели», «Юнкерсы», «Пантеры», «Тигры», ну и душегубки.
Поэтому при том, что, конечно, Ялмар Шахт мог говорить о том, что он был далеко от душегубок и концлагерей, но тем не менее свою долю ответственности он тоже нёс.
СЛЕДУЮЩИЙ—Вальтер Функ, сменивший Шахта на посту министра экономики, он вступил в НСДАП в 1931 году, то есть в принципе он подходил под определение «Альтен Кампфера», то есть старого бойца, который ещё до 1933 года, до прихода нацистов к власти, стал членом НСДАП, и оставался нацистом до конца.
Например, его называли «пионером национал-социалистического мышления». Цитата: «Вальтер Функ оставался верен себе, потому что он был, есть и будет национал социалистическим борцом, посвящающим все свои труды победе дела фюрера».
На самом деле Функ, как раз-таки в отличие от Шахта, принимал в рейхсбанк золотые зубы, коронки, золотые оправы от очков и другие ценные вещи жертв концлагерей. Он верстал планы использования оккупированных территорий.
Всё это вместе, конечно, работало на накопление той критической массы преступлений, которая привела его к статусу подсудимого.
Например, Функ являлся президентом компании «Континенталь Ойл», организованной для эксплуатации немцами нефтяных богатств восточных оккупированных территорий. Он разделял и грабительские цели войны, говорил о том, что «Восток является будущей колониальной областью Германии». Он был в курсе всех планов и деятельно участвовал в их реализации, будучи, конечно, сам не тем человеком, который нажимал на спусковой крючок. Но не нажимать на спусковой крючок—это несколько мало для оправдания.
СЛЕДУЮЩИЕ, что называется, более мелкие сошки. Но тем не менее. Бальдур фон Ширах, глава «Гитлерюгенда», гауляйтер Вены. С 1931 года и до самого конца войны Бальдур фон Ширах возглавлял руководство нацистской молодёжью. После того, как в 1936 году был издан закон о гитлеровской молодёжи, фон Ширах в качестве имперского руководителя был подчинён непосредственно Гитлеру, то есть он был таким человеком, который подчинён был непосредственно Адольфу Гитлеру.
Естественно, молодые люди воспитывались в тех самых традициях, которые потом породили палачей. То есть, опять же, это та самая «индоктринация» и, конечно, он был ещё и непосредственно участвовавшим, как руководитель, например, в выселении из Вены 60 тысяч евреев, которые были отправлены в концентрационные лагеря на территории Польши со вполне известным финалом, хотя его там пытались оправдать, что он написал письмо, как там поживают отправленные им евреи, ему сказали, что хорошо, и он успокоился. Но это, честно говоря, при всей драматичности событий вызывает горькую усмешку подобным оправданиям.
В 1940 году фон Ширах в своей телеграмме на имя Бормана требовал в ответ на расстрел Гейдриха уничтожить воздушной бомбардировкой один из культурных городов Великобритании.
В целом, конечно, фигура хоть и мелкая, но достаточно зловещая, в том числе это касалось и действий гитлеровской молодёжи, неких мероприятий министерства оккупированных территорий. Одним словом, сошка мала, но тем не менее фигура крайне зловещая, особенно если вспомнить о количестве тех людей, которые были отправлены в концлагеря.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.......
P. S. Команда канала World War History будет благодарна за любую оказанную материальную помощь, пожертвовать на развитие канала можно на кошелёк Ю-Мани,(бывший Яндекс Деньги) 410018599238708 или по ссылку внизу.