Революции - это, по сути, длинный ряд отражающих друг друга зеркал. И механизм всегда один: разъяренные реальными погрешностями действующей власти ( а у самой идеальной их не может не случаться) люди готовы передать ее обличителям, без малейшей гарантии того, что, встав у руля, те окажутся хотя бы не хуже.
Но дьявол иногда проступает в выразительных деталях. Подумалось сейчас об одной коллизии.
В мае 1770 года юный Людовик, дофин Франции, торжественно венчался с четырнадцатилетней Марией-Антуанеттой Австрийской. По этому поводу в Париже должны были состояться народные гуляния. Местом их была выбрана площадь, подаренная городу Королем Людовиком XV и носящая его имя. Ныне она известна как площадь Согласия (побывала и площадью Революции). На площади предполагались раздача от казны булок, жареного мяса, вина, а также фейерверки. За хлебом и зрелищами притекло огромное количество народа.
Произошел досадный, но житейский эпизод: несколько петард упали в толпу. Кого-то обожгло, на ком-то загорелась шляпа, кого-то просто испугало вспышкой. Со всем этим можно было управиться в считанные минуты, но толпа, когда в ней включается разрушительный инстинкт безумия, оборачивается чудовищной стихией. Полупьяные люди, потеряв голову, создали давку на выходах с площади. Мужчины давили женщин, женщины давили детей. Фейервек, при этом, сразу же прекратили запускать, но того, что с неба больше вообще ничего не грозит, толпа попросту не заметила.
Было затоптано 139 человек.
Кого в этом обвинили? Разумеется юную августейшую чету.
Подчеркнем: как и в случае коронации Государя Николай Александровича, речи не шло о хлебе для умирающих с голоду. В одном случае давились в иррациональной ярости, что не достанется сувенирного набора (памятная кружка, сдоба, кулёк конфет с орехами и т.п.) в другом случае - все желали поглазеть на фейерверк с самого видного места, ну и тоже да, бесплатно закусить и выпить. И видя, что народу уже тьма-тьмущая, всё равно продолжали пробиваться в людскую толщу.
В обоих случаях было многое сделано для пострадавших семейств.
В обоих случаях в народе шныряли потом агитаторы, внушавшие простецам, что в их глупости и жадности виновата высшая власть.
Два майских дня, таких схожих меж собой.
А площадь спустя десяток лет послужила Голгофой королевства.
Изображения из открытого доступа