Лекции по физике и художественная литература (мой Профессор написал)

Обратил внимание, что, читая лекции и делая доклады, а то и участвуя в экзаменационных комиссиях, я часто цитирую разную художественную литературу.



Прежде всего, конечно же, я очень люблю цитировать Льюиса Кэрролла. Это и Траляля и Труляля (когда я рассказываю про разные симметрии и их нарушение, собственно, симметрии же — и прежде всего нарушение четности, которое так часто рассматривается в контексте нарушения Лоренцевой симметрии — иллюстрирует и вопрос Алисы “можно ли пить зазеркальное молоко”), и черепаха Квази (когда упоминаю про квазичастицы), и безумное чаепитие, где всегда пять часов вечера (когда рассказываю про специальную теорию относительности и обсуждаю вопрос о системе отсчета, связанной с фотоном), и Чеширский кот — поле без источников заставляет вспомнить улыбку без кота… Впрочем, аналогий еще больше — см. https://istanaro.livejournal.com/266430.html .

Одним из первых авторов, которого я цитировал в контексте лекций, конечно же, был Толкиен — я всегда цитировал загадку Горлума, ответом на которую было время, когда рассказывал (обычно — школьникам и школьным учителям) про второе начало термодинамики (потому что именно через рост энтропии вводится достаточно точное — впрочем, не идеальное — определение направления течения времени). А позже у меня появился еще один изысканный повод цитировать Толкиена — когда я рассказываю про браны, я почти всегда упоминаю “Акаллабет” (“брана Арды распалась, Валинор отделился, а та часть, которая отвечала Средиземью, компактифицировалась, и мир стал круглым” — см. дискуссию в https://istanaro.livejournal.com/125328.html ). Впрочем, и здесь аналогий больше — я про них рассказывал: https://istanaro.livejournal.com/269138.html .

Конечно, я рассказываю про НФ, и прежде всего, в контексте гравитации. Потому что, если рассказывать про замедление времени в гравитационном поле, невозможно не вспоминать совершенно впечатляющий рассказ Пола Андерсона “Литания”, в котором главный герой падает в черную дыру ради того, чтобы спасти экспедицию, и если для него это падение будет длиться конечное время, то для внешних наблюдателей он будет падать бесконечно. А если рассказывать о модели пульсирующей (или более популярной сейчас “отскакивающей”, bouncing) Вселенной, то невозможно не вспомнить о романе “Тау Ноль”, где этот сценарий и реализован.

Когда я читал лекции по квантовой механике и упоминал о тождественных частицах, я обязательно вспоминал “Старика Хоттабыча” — потому что старик Хоттабыч с помощью своего волшебства создавал именно совершенно одинаковые объекты, достаточно вспомнить про 22 мяча или про пачки абсолютно одинаковых — и из-за этого непригодных к использованию — банкнот.

А если я, например, в контексте той же квантовой механики, упоминаю про вероятности, я не могу не цитировать Дугласа Адамса и его “невероятностную тягу”, позволяющую совершаться событиям, которые практически невероятны (так что, например, все молекулы собираются в одной половине комнаты), и, конечно, демона Максвелла (который очень помогает главному герою совершенно роскошного science fantasy “Маг в рифму”).

Цитировал я и Высоцкого — и прежде всего, конечно же, “Марш физиков”, особенно строчку про плазму (которой я касаюсь в курсе электродинамики): “А с этою плазмой дойдешь до маразма, и это довольно почетно”.

“А классика?” — спросит иной читатель. Были и апелляции к классике (пусть их и не так уж много — все-таки классика в основном посвящена не необычному взгляду на мир, а точностям межличностных отношений, которые в контексте физики упоминаются по минимуму, обычно при обсуждении биографий ученых), так, например, упоминая о том, что в Лоренц-нарушающих теориях принципиально невозможно избавиться от неоднозначностей, я цитирую Грибоедова: “Гони природу (то есть неоднозначность) в дверь — она влетит в окно!” (Эта фраза попала и в мой видеокурс по нарушению Лоренцевой симметрии!). А вводя циклоиду, на занятиях по классической механике и электродинамике (движение частицы в электрическом и магнитном полях), я обязательно упоминаю “пудинг в форме циклоиды”, фигурировавший на пиру на острове Лапута в “Путешествиях Гулливера”.

И мне вообще кажется, что достоинством хороших лекций было бы, если бы они включали мотивы популяризации и вызывали некоторый эмоциональный отклик. Потому что в точных науках часто есть что-то от искусства.