Жизнь полна множества замечательных историй, просто мы не всегда умеем замечать их. Так получилось, что я в большей степени публикую археологические и студенческие истории. Решил исправиться. Вот вам для затравки история театральная.
Место действия: Драматический театр одного областного центра.
Время действия: начало 90-х годов прошлого века.
Действующие лица:
Большой региональный начальник – товарищ автора, ставший большим региональным начальником.
Режиссер – бывший режиссер, главный режиссер, а на момент событий художественный руководитель театра, народный, заслуженный и прочая, прочая, прочая.
Критик – главный театровед области, заместитель главного редактора областной газеты.
Бизнесмен – местный крупный авторитетный бизнесмен.
Автор всего этого безобразия – все еще молодой, но уже дипломированный оболтус, приехавший в гости к своему товарищу.
Скажу сразу: как театрал я большой консерватор, поклонник, так сказать, классического театра и классических постановок. Новомодные режиссерские изыски «я так вижу» вызывают, как минимум, стойкое неприятие.
История, которую я поведаю сегодня, произошла в самом начале 90-х годов в одном уездном городе, областном центре, воспетом известным поэтом. Оказался я там по случаю в гостях у своего товарища, который неожиданно стал достаточно большим региональным чиновником.
Приехал я, что называется, вовремя. Местный театр давал премьеру по пьесе Оскара Уайльда «Саломея». Билетов в открытой продаже не было - все разошлось по своим. Так что, когда приятель сказал, что вечером идем на спектакль, я особо не сопротивлялся. Театр люблю, произведения Уайльда тоже. Тем более, учитывая статус товарища, места нам достались в первом ряду. Ну как от такого отказаться? Оговорюсь, за давностью лет какие-то нюансы выпали из памяти, но основная канва, точнее то, что происходило на сцене, осталось.
В назначенное время занимаем свои места, а дальше как у Александра Сергеевича:
«Театр уж полон; ложи блещут;
Партер и кресла, всё кипит;
В райке нетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес шумит.»
Спектакль начинается неожиданно. Темная сцена, и вдруг из одной кулисы в другую над сценой пролетает какой-то молодой, голый по пояс, хорошо накачанный человек на канате, попутно издавая странные звуки. Потом так же он пролетает в обратную сторону и еще минут пять качается на веревках и ползает по каким-то конструкциям. Я, честно говоря, немного напрягся – у меня в руках программка, на которой написано – “Саломея“. А перед глазами кто-то типа Тарзана. Зажигается свет, и этот молодой человек стоит рядом с решеткой, вцепившись в нее руками. Я не очень хорошо знаком с произведениями, посвященными этому герою, но насколько помню, в темнице он не сидел. Ясность в мой мыслительный процесс вносит входящая в камеру девушка, которая обращается к молодому человеку – Иоканаан. Вот тут я понимаю, что это все же не Тарзан. Дальше следует попытка его соблазнения, но он постоянно улетает от нее на канате. Не добившись своего, Саломея уходит. Во время ее ухода я обращаю внимание на то, что на самой вершине декораций у задней стенки ходит какая-то женщина в прозрачной накидке, а за ее спиной светит прожектор. Как выяснилось, она ходит практически с момента, как начался спектакль. Как тот кот, только без песен и сказок – молча, но уверенно. Внимательно изучив программку, я понял, что никем иным, кроме Луны, она быть не может. Нет, сначала я подумал, что это Иродиада подглядывает, но потом она появилась вместе с Иродом, а эта женщина продолжала ходить. Не буду вас утомлять пересказом сюжета, вы с ним итак знакомы. Остановлюсь на двух моментах.
Первый - это небезызвестный «Танец Семи Покрывал» в исполнении Саломеи. Скажу сразу, лучше бы я смотрел на Луну. Пусть она женщина в возрасте, и когда она проходила мимо прожектора, ее фигура скорее напоминала Венеру Виллендорфскую, но то, что исполняла Саломея, точнее, актриса, ее игравшая, мне напомнило старый анекдот про жену, вернувшуюся из-за границы:
«Жена возвращается из заграницы. Муж спрашивает: что ты там видела?
Ж: Стриптиз, такая гадость!!
М: Ух ты, как это? Показать можешь?
Ж: (Начинает показывать)
М: Да, действительно, гадость...».
Я не хочу ничего плохого сказать про актрису - наверное, как режиссер сказал, так она и действовала, но выглядело это…
Ну и своеобразной вишенкой на торте стал вынос блюда с головой пророка. Точнее, не так, на подносе вынесли что-то, накрытое покрывалом. Возможно, это должно было изображать голову Иоканаана, но выносивший оступился, и из-под покрывала выпал шар из фольги. Вы можете сказать, что я придираюсь, но ведь по сюжету она должна его целовать в мертвые губы и признаваться в любви. Как она собиралась это делать с фольгой? Не знаю. Ирод произносит свои заключительные слова: «Она отвратительна, твоя дочь, она отвратительна». На Саломею надвигаются солдаты, свет гаснет, вскрик. Занавес.
Но история на этом не заканчивается. Ряд зрителей пригласили на послепремьерный банкет, на котором все восторгались гениальными режиссерскими решениями и замечательной игрой актеров. Особенно усердствовал Критик, расхваливая Режиссера и восторгаясь его нестандартным прочтением данного произведения. Я тихонечко поглощал «влагу животворящую» в надежде развидеть все это и сдерживаясь, чтобы не высказать все, что думаю. Но первым не выдержал Бизнесмен.
Тут необходимо небольшое отступление. Все мы прекрасно помним, что в начале 90-х театрам (да и не только им) приходилось достаточно тяжело. Денег на постановки не было, с зарплатами, как и у всех, беда, особенно, в региональных театрах. Во многом все держалось на спонсорах. Местный Бизнесмен, несмотря на то, что около пятнадцати лет занимался заготовкой древесины, тянулся к культуре. Он помогал, и помогал серьезно, двум областным театрам, областной библиотеке, ряду музеев. Помогал искренне.
Так вот, первым не выдержал Бизнесмен. Человек, о суровости которого ходили легенды по всей области и окрестностям, долго расшаркивался, но тем не менее сказал:
«Я, конечно, спектакль не читал, но совершенно не понял, о чем он? Вы же говорили, что о Иоанне Крестителе? А где он был? Мне (местный архиепископ) про него рассказывал. Он же Христа крестил. И его я тоже не увидел».
Местные театральные побледнели. Режиссер замер. Но в бой полез Критик. Он с еще большим жаром и апломбом стал говорить о режиссерском прочтении, что Саломея - это не совсем про Иисуса, а про беспредел власти по отношению к тем, кто находится в заключении, о бесправии заключенных и так далее. Критик был велеречив и напорист, его отсылы к судьбе заключенных, по всей видимости, зацепили какие-то струнки в душе Бизнесмена, и он произнес:
«А, ну если так, то тогда да. Тогда правильно. Просто не совсем понятно».
Все заметно выдохнули, но тут зачем-то вылез я:
«А мне не понятно. По пьесе Иоканаан действительно является образом Иоанна Крестителя, а, как мы знаем, он в православии почитается в том числе как великий постник, человек, питавшийся саранчой и диким медом. День его почитания – строгий пост, запрещено есть не только мясную и молочную пищу, но и рыбу. Поэтому он никак не мог выглядеть, как Тарзан. К тому же по религиозной традиции он носил бороду, а у нас гладко выбритый молодой человек. Совершенно непонятно, зачем в спектакль введена Луна? Какой глубокий, или просто смысл она в себе несет? Почему нельзя было сделать муляж головы? Ведь именно то, что Саломея целует отрубленную голову, и приводит Ирода к его словам "Она отвратительна, твоя дочь, она отвратительна»
И еще минут на пятнадцать в таком же духе. Закончив свой спич, я услышал:
«А вы кто такой? Откуда тут взялись?».
Оживший режиссер решил отыграться на мне.
А это со мной, мой друг из Москвы, - сказал большой региональный чиновник. Режиссер, уже было настроившийся оторваться на ничего не понимающем в искусстве юнце, в очередной раз выдохнул и пробормотал что-то типа: «Творца всякий обидеть может». И все как-то занялись друг другом и столом. А Бизнесмен подошел ко мне с товарищем и предложил поехать в кабак, там живая музыка и все понятно.
Мой друг потом передал, что меня больше в этот театр не пустят. Бизнесмен продолжал финансировать театр до самой своей смерти.
Кстати, что интересно, не считая премьеры, спектакль был показан еще два раза - на второй раз из 900 мест зрительного зала было занято около 50. Спектакль был снят с репертуара. Но что еще более интересно, так это то, что ни на сайте театра, ни в репертуарных справочниках, ни даже с биографии режиссера этот спектакль почему-то не упоминается. Осталась у меня только чудом не выброшенная программка, рецензия на спектакль в областной газете, да в портфолио нескольких актеров, игравших в спектакле, он упоминается.
И да, спустя 15 лет я был в этом театре на другом спектакле – меня пустили.