Рассорились молодые супруги «на всю жизнь», гнев лишил зрения и слуха, и нет былой любви.
Выгнала его из дома, ушел с тяжелой большой сумкой. По дороге позвонил, снял квартиру на сутки – дальше видно будет.
Встретили чужие люди, паспорт посмотрели, заставили на бумажке расписаться.
На кухне холодно и неуютно, незнакомые предметы, чужая посуда, в которой нет жизни.
Большая постель, кто на ней раньше лежал? И не уснуть, всё кажется, что появится кто-то большой и сильный и скажет: «А ты что тут делаешь? Пошел вон»!
И тяжело от одиночества, прощай, любимая, лопнула наша семейная жизнь, как воздушный шарик.
На левом боку и на правом боку нет сна, как и надежды на счастье. Только бы не заплакать!
И она одна. В квартире тихо-тихо, словно никогда не было его – мужа. И рядом – пусто, место его пусто, можно руку положить, ни на что не наткнется.
Не повернется никто рядом, не вздохнет.
Встала, включила на кухне свет. На столе чашка, из которой он пил кофе. На дне высохли коричневые следы. Неужели это он пил? И вообще, есть ли он на свете, может, мне приснилось?
Тоскливо и грустно, словно заперли тебя в комнате, и не выйти на свежий воздух.
И холодно стало. Достала из шкафа плед, положила на одеяло, согрелась. А сна нет и нет, и что-то болит внутри – не унять.
И страшно стало, что разбилось счастье, а впереди унылые серые будни. Слезы текут и текут.
Резкий порыв чувства. Набрала – его. Ответил сразу, словно ждал.
Она нерешительно: «Может, погорячились? Знаешь, я не могу так, не могу». И всхлипнула, как маленький ребенок.
Он: «Ты только не плачь, слышишь, не плачь. Я мигом».
Схватил тяжелую сумку, на такси по ночному городу – быстро!
Обнялись в коридоре. Помирились – «на всю жизнь».
И снова уютно в квартире, снова она наполнилась молодым беззаботным смехом. И тепло стало, очень тепло. Она убрала в шкаф ненужный уже плед.