Надежда Георгиевна завела Юлю в класс, который к моменту их прихода уже опустел. Молоденькая учительница, классный руководитель Юли, сидела за столом и что-то писала. Она даже удивилась, увидев, тех, кто пришел.
— Полина Александровна, добрый день, —Надежда Георгиевна старалась сдерживаться. — Как вы мне объясните, что моя внучка пришла в школу красивая и опрятная, а вышла в таком виде?
— Здравствуйте, напомните, как вас зовут? — создавалось ощущение, что учительнице было не очень интересно.
— Надежда Георгиевна.
— Да, Надежда Георгиевна, видите ли, я не могу контролировать весь класс постоянно. Они уже не дети, многое понимают. И, как я понимаю, обижают Юлю не просто так.
— Да как вы можете так говорить! Ведь вы взрослый человек!
— Ну знаете, если бы с моей дочкой сделали что-то подобное, я бы наверное вела себя так же. И вы мне с самого начала не объяснили ситуацию. Я как должна на такое реагировать?
Надежда Георгиевна сначала хотела высказать все, что думает об этой молоденькой учительнице. Но потом передумала, бесполезно это все.
— Пошли, Юленька, тут нечего нам делать.
Юля послушно шла за бабушкой. Она уже не плакала, крепко сжимала руку бабушки и чувствовала поддержку. А это, наверно, было самое главное в этой ситуации.
Уже дома Юля подошла к бабушке и сказала.
— Бабуля, я должна тебе кое-что рассказать.
— Садись, пообедаешь и поговорим.
— Нет, я скажу сейчас. Это я тогда, — девочка снова заплакала. — Я достала коробку с таблетками, я предложила играть и я замешивала лекарства.
— Я знаю, Юля. То, что ты призналась, это хорошо. Это правильно. Но, к сожалению, это ничего не изменит. Сейчас не изменит. И до этого не изменило было. Вы все были виноваты. И родители твои виноваты. Но ничего не вернуть.
Бабушка обнимала Юлю и девочке становилось легче. В этот вечер Юля легла спать рядом с бабушкой.
А утром, Надежда Георгиевна, не стала будить Юлю в школу. Девочка проснулась поздно и сразу поняла, что бабушка ее не разбудила.
— Бабушка, а почему ты меня не разбудила? Мы проспали?
— Нет, Юленька, ты не пойдешь в эту школу больше. Не позволю, чтобы мою внучку обижали. Я посмотрю другие школы. Может там будет нормальный учитель и адекватные дети.
Юля сидела дома уже неделю. А бабушка ходила по школам одна, разговаривала с учителями. Теперь она не скрывала правду, а говорила, как есть. Ей нужно было видеть реакцию педагога, чтобы решать, стоит ли отправлять ребенка в этот класс. Но везде было одно и то же.
— Я не виню вашу внучку, — говорила учительница лет пятидесяти. — Но дети, есть дети. И я не смогу что-то сделать, если вдруг они об этом узнают. Честно, я бы не хотела такой ученицы в классе.
Надежда Георгиевна совсем расстроилась. Она не знала, как быть и что делать. С таким она вообще никогда не сталкивалась. Всегда считала, что все люди добрые и справедливые. Но теперь она увидела общество с другой стороны. И это очень расстраивало.
— Ну что, Юля, будем переезжать, — сказала бабушка, возвращаясь из школы.
— Ты нашла школу? — девочке надоело сидеть дома.
— В том то и дело, что не нашла. Поедем в другой город или в деревню. Так даже лучше.
— А как же мама и папа? — девочка очень по ним скучала. Она знала, что бабушка периодически ходит к ее родителям, проверяет как они. Так же она знала, что папа ушел от мамы и мама много пьет. Но при этом она не переставала их любить и надеяться, что они ее простят.
— Давай не будем о них, ладно? — Надежда Георгиевна устала от всего, что происходило. Ей было очень тяжело. — Я подумаю, что можно сделать, а ты можешь вещи свои собирать.
Юля послушно ушла в комнату. Она перебирала вещи, откладывая самые любимые в небольшую сумку, которую выделила бабушка. Ей не хотелось уезжать, но если бабуля говорит, что надо, значит она согласна.
Надежда Георгиевна родилась и выросла в деревне недалеко от города. Там и родители ее жили. А потом их не стало, зато остался домик. Вот туда-то женщина и собиралась с внучкой. Конечно, не хотелось так кардинально менять свою жизнь, но не оставлять же ребенка на растерзание таким людям.
Дорога оказалась недолгой. Автобус быстро увозил бабушку и внучку от города, в котором им было плохо. Они ехали в новую жизнь, пусть тяжелую, но спокойную для обеих.
Заброшенный домик сразу понравился Юле. Она обежала комнаты, пробежала через огород, проверила баню и другие постройки.
— Бабушка, тут так классно! А почему мы раньше тут не были?
Надежда Георгиевна посадила Юлю рядом, видимо придется рассказать.
— Я молодая еще убежала из дома. Отец сказал, чтобы я больше не опозорила семью и не возвращалась. Я и не возвращалась. Жила одна в городе. У мамы попросила прощения лишь перед ее смер(тью).
Воспоминания давались тяжело, хоть и столько лет прошло. Зато теперь родительский дом оказался настоящим спасением.
Продолжение