В апреле 1862 года министр внутренних дел Петр Валуев получил донесение петербургского генерал-губернатора Александра Суворова (внука полководца) о необычном происшествии в Императорском Мариинском театре. В ходе бенефиса оперного певца Иосифа Сетова на сцену поднялся сын статского советника 17‑летний Николай Котельников и торжественно преподнес артисту «ящик с опилками и муравьиными яйцами». Тем самым юноша намеревался публично оскорбить артиста, в чем сам признался задержавшим его полицейским…
Подробности случившегося сохранили документы Российского государственного исторического архива.
К тому времени Сетов выступал на сцене Мариинского театра уже седьмой год. Никаких скандалов вокруг его персоны не происходило, пока он неожиданно не столкнулся с назойливым вниманием со стороны молодого дворянина Николая Котельникова, при всяком случае стремившегося насолить служителю муз.
Истоки нелюбви юного театрала к оперному певцу доподлинно неизвестны. Возможно, Сетов и Котельников стали участниками некоего любовного треугольника, в котором дама отдала предпочтение артисту. Не исключено также, что Котельников был слишком категоричным ценителем оперного искусства, а вокально-артистические данные Сетова казались ему недостойными сцены Мариинского театра. В ту пору были весьма нередки случаи разделения публики на «партии» поклонников того или иного певца.
Как бы то ни было, но юный Котельников буквально преследовал артиста по пятам, всячески демонстрируя ему неприязнь. Демарш в Мариинском театре стал самым громким, но не единственным…
Сетов не раз жаловался петербургскому обер-полицмейстеру Ивану Анненкову, что Котельников пытался ворваться в его квартиру и «лично делал ему дерзости», присылал по почте письма с угрозами нанесения новых публичных оскорблений, а один раз вечером подкараулил экипаж певца, собиравшегося покинуть Мариинский театр, остановил его и «дерзко требовал объяснений по каким‑то вовсе неизвестным делам».
Обер-полицмейстер предложил выслать назойливого театрала из Петербурга. Генерал-губернатор Суворов эту идею поддержал, а вот министр внутренних дел Валуев посчитал меру избыточной и распорядился найти другой способ «заставить господина Котельникова соблюдать порядок».
Однако вскоре преследованиям со стороны Котельникова подвергся еще один артист оперной труппы Мариинского театра — Федор Никольский. Молодой человек направил ему письмо с угрозами, в котором попутно оскорбил «всех артистов оперной труппы». После этого генерал-губернатору не оставалось ничего иного, как отправить эксцентричного любителя искусства под арест.
Неизвестно, как сложилась бы дальше судьба Котельникова, если бы в скандальную историю не вмешался его старший брат. Он сообщил властям, что «ценитель оперы» является воспитанником 5‑й Петербургской гимназии, которому вскоре предстоят выпускные экзамены. Отец братьев статский советник Ефрем Котельников был человеком достаточно пожилым и все время посвящал службе в ведомстве государственного контроля. О «театральных» проделках младшего сына ему ничего не было известно.
Генерал-губернатор Суворов, отличавшийся добрым нравом, вошел в положение недоучившегося гимназиста. Он предложил освободить юношу из‑под ареста и отдать на поруки отцу «с обязательством не допускать на будущее время до предосудительных поступков». После этого, как ни странно, эскапады оперного завсегдатая прекратились, а сам он занялся сдачей экзаменов. Иосиф Сетов и другие артисты императорской сцены смогли наконец вздохнуть спокойно.
По материалам рубрики «Наследие» автор Анна Манойленко.
Читать также: