14
Февраль 1917 года семья Лебедевых встретила с тревогой и опасением. Они долго не могли поверить, что царь самовольно отрёкся от власти.
- Не мог он этого сделать, - говорил Павел, - у нашего государя полторы тысячи преданных солдат, несущих его личную охрану, и готовых за ним и в огонь, и в воду. Обученных, смелых, сильных, что им эти, - он кивнул за окно, говоря о странных, ободранных людях на главной площади деревни, горланящих о смене власти. - Отдай он приказ - ни воспоминания не осталось бы от посягнувших на его власть. Скоро все вернётся на круги своя, вот увидите, не может помазанник Божий быть свергнут стайкой необразованных разбойников.
- Почему же не образованных? - мягко возвращала Александра, - уверена, что они готовились, высчитывали ходы, искали доверенных лиц императора, через которых можно подобраться к нему.
Павел с удивлением взглянул на неё. Жена никогда не вела подобных разговоров.
- Наверное, его предали близкие люди, и он не имел сил после этого дальше удерживать власть, - продолжала Саша, рассуждая согласно своим убеждениям, что предательство близких самый болезненный удар, сдержать который никому не под силу.
- Даже если его предали, он не мог отречься от отчизны, оставить свой народ на милость захватчиков, - не соглашался Павел, свято веря в непогрешимость царя.
Аня слушала эти разговоры с опаской, в деревне ходили слухи, что тех, кто выступает против текущих событий, будут вычислять и сдавать полиции. Но её же больше беспокоило то, что от Вани давно не было писем. Последнее пришло ещё осенью, и про Макара тоже ничего было не известно. А вот их кухарка, Акулина, регулярно получала письма от своего Аркадия, тот писал, что служит в тылу, о братьях ничего не знает.
Лебедевым казалось, что женщина, которую они приютили в сложное для неё время, сейчас что-то недоговаривает и даже "стучит" на своих хозяев. Но доказательств у них не было, а выгонять Акулину на улицу было не удобно. Это добавило бы пищу слухам и ещё больше сгустило тучи, которые ходили над зажиточной землёй.
Деревенские считали, что со сменой власти, произойдут изменения и в распределении благ. Разбой и нападения учащались с каждым днём. Люди пользовались царящей вокруг неопределённостью и безнаказанностью и показывали свою глубинную суть.
Лебедевым всё происходящее не нравилось. Павел запретил всем домашним выезжать за пределы родной деревни. Тяжёлые предчувствия давили его душу, но как обезопасить себя и родных, он не знал. Вокруг все постоянно менялось и подстроиться под обстоятельства было очень сложно. Но ещё труднее было сохранить при этом свою совесть, не замарав её неблаговидными решениями и поступками.
Так потянулись дни. С событиями, произошедшими в столице, свыклись. Настало время посевной и скучать было некогда. Деревенские не все вышли работать в поле. Ослабление внешнего контроля дало им возможность думать, что пахать больше не надо, и они могут скинуть это ярмо.
- А что вы есть будете? - спрашивал у них Павел в ответ на их насмешки, что он пашет, как вол, за всех четверых ушедших сыновей. - Зерно само в землю не упадет, а колоски в муку не обратятся, или голода у вас давно не было? Хотите поля и закрома пустыми оставить?
Люди ему не отвечали, кто-то был занят выстраиванием связей с новой властью, кто-то подался в город строить новую жизнь, поведясь на разговоры заезжих людей о том, что сейчас много возможностей.
В итоге поле работала только половина из тех, кто это делал обычно. Видя это, Павел качал головой, понимая, что будет осенью и зимой.
Одним вечером, вернувшись с работ, мужчина заметил, что жена не находит себе места. На Александре не было лица и она кусала губы, что бывало с ней только в самые тяжёлые моменты.
- Что случилось? - спросил Павел, подходя к жене.
- Ваня мне сегодня снился, - тихо сказала она, - не хотела тебя утром тревожить, думала, забудется сон. А он только ярче вспоминается.
- Что же ты видела? - уточнил муж.
- Будто ранен он тяжело, лежит на поле, в небо смотрит, а оно все дымом от огня заволочено, солнца не видно. А потом видит меня и говорит: "Я рядом". На этом я проснулась, вся горю, будто и правда сына видела.
- Так может и ранен, - ответил Павел, - вылечится, комиссуют, домой вернётся.
- Не вернётся, - всхлипнула Саша, - не лечит там его никто.
- Откуда ты знаешь?
- Чувствую, - прошептала женщина, - прошу тебя, поедем в город, там госпиталей много, поищем нашего мальчика. Чует моё сердце, там он.
- Мы даже не знаем, на каком фронте он был, - ответил мужчина, - его в любой госпиталь отвезти могли. Мало ли их по России.
- Нет, я чувствую, что рядом он, не просто же так я слышала это во сне.
Несколько дней Павел сопротивлялся настойчивым просьбам жены поехать искать сына.
Но в конце концов согласился и они направились в город. Аню с собой не взяли. Решили, что в такое неспокойное время девушке лучше остаться дома.
Александра оделась поскромнее, закуталась в шаль, сняла все украшения, а вот маленькую икону зажала в руке и прижала к сердцу, молясь о том, чтобы обошла их с мужем беда, минули разбойники и пришла помощь в поисках сына. Так и направились они в столицу.
После того, как повозка со свёкрами выехала за ворота, Аня ещё долго смотрела ей вслед, стоя на дороге. Перекрестив удаляющихся, она вернулась в дом. Он показался пустым и печальным после отбытия хозяев.
Пройдя в угол с иконами, девушка зажгла свечу, опустилась на колени и начала молиться о том, чтобы родители, как она называла Александру с Павлом, вернулись живыми и здоровыми и нашли в городе её Ванечку.
Девушке было грустно, что не она увидела во сне, что Ивану нужна помощь. Но много раз слыша пересказ свекровью её сна, чувствовала, что есть в нём правда, и её жених на самом деле зовёт их.
Часы в гостиной отбивали час за часом, а Аня всё стояла на коленях молясь за дорогих ей людей. Акулина несколько раз подходила, звала девушку к столу, но та отказывалась. Кухарка махнула рукой и отужинала одна, после чего ушла в свою комнату.
«Нет пользы от этих молитв, - бормотала себе под нос, - сколько я молилась, ночей не спала, а как была приживалкой, так и осталась. Старость на носу, а ничего своего нет. И Аркаша мой, вроде со всеми рос, да ничего ему не достанется. Только сейчас всё изменилось, когда я стала к ведьме на краю деревни заглядывать. Мой сын в тылу служит, жив-здоров, а у Сашки - с каждым что-то приключилось. Если никто из её сыновей сюда не вернётся, так может и нам с Аркашей дом перейдёт», - с этими мыслями она легла спать.
А Аня, до утра не сомкнула глаз, несколько свечей сожгла, но спать не пошла до тех пор, пока на сердце не полегчало. Пока не ощутила она, что услышаны её молитвы.
Весь следующий день поглядывала девушка на дорогу, прислушивалась к каждому звуку. Больше суток прошло с момента отъезда родителей Ивана, но до сих пор они не вернулись. Когда поздние весенние сумерки начали сгущаться, увидела она вдалеке на дороге силуэт знакомой повозки, и побежала навстречу, не чуя земли под ногами.