Шумный, нечистый Город - вместилище порока. Какая благость, что его не слышно из-за высоких и толстых монастырских стен. Когда шесть веков назад мужики подновляли стены и строили кельи, настоятельница приказала заложить окна, выходящие за пределы двора обители.
Шестьсот лет назад до ближайшей деревни добирались на лошадях, дорога занимала часа три. Но шли годы, люди в поисках безопасного места начали селиться у монастырских стен - и вот теперь древние стены и позолоченная маковка церкви размещаются почти на всех туристических буклетах, а праздношатающиеся обыватели готовы чуть ли не на стены лезть.
Монастырь отворяет свои ворота лишь в великие праздники, в остальное время за его стенами царят тишина и благочестие. Тридцать монахинь и послушниц на разных работах, настоятельница, казначея, благочинная, - больше никого.
Настоятельница, сестра Сусанна - ох как строга! Ни улыбнись при ней, ни подними глаз. Молчат сёстры по пути в трапезную, безмолвствуют, спускаясь с паперти в монастырский двор.
Неделю назад во двор монастыря въехала машина, и архиерей лично проводил к сестре Сусанне бледную, худенькую девушку лет двадцати. О чём шла речь за закрытыми дверями - неведомо, но на следующее утро настоятельница представила новенькую сестрам и объявила, что гостья - реставратор, и в её задачи входит ремонт пострадавших от времени монастырских книг.
За неделю девушка освоилась, быстро вошла в непривычный для городских жителей режим дня. На молитвах Ирина - так звали девушку - чётко и без запинки, шёпотом повторяла за клиром почти все тексты, чем вызвала немалое удивление среди сестёр.
В субботу сестра Сусанна заглянула после полудня в библиотеку, где Ирине определили место для работы.
- Как подвигается дело? Вы не просите помощи, не задаёте вопросы - всё ли понятно?
- Да, я осмотрела большую часть книг. Их действительно можно отдать на реставрацию, с этой задачей можно справиться. Но есть один момент... Та книга, о которой мы говорили с отцом Василием... Несколько страниц в ней склеены намертво, их вряд ли удастся разделить. Более того, между страницами вложен дополнительный лист бумаги, полностью закрашенный черной краской, что не даёт возможности даже примерно предположить содержание нарисованного. А то, что там иллюстрация - я уверена. И кому в голову могло прийти такое сотворить с древней книгой! А главное - зачем?
Настоятельница слушала Ирину, чуть склонив голову и задумчиво глядя на лежащую перед ней книгу. Уж она-то достоверно знала, что изображено на склеенных страницах...
...Ей было всего тридцать, когда она пришла в монастырь. Узкая талия, развитая грудь и блеск в ярко-голубых глазах никак не вязались с образом монахини. Приезжавшие в монастырь мужчины сворачивали головы, оглядываясь на проходившую мимо них красотку в монастырском обличии. И тем не менее она осознанно пришла к этому решению и по своей воле погасила греховные желания плоти.
Искушение подкралось откуда не ждала. Однажды вечером, делая уборку в монастырской библиотеке, молодая монахиня задела стеллаж с книгами. Одна из книг, упав на пол, раскрылась на иллюстрации.
Впившись глазами в картинку, она застыла в онемении. В стенах обители и такое - как можно? Ну ладно, ей тридцать, она уже всякое повидала на своем веку, но вдруг ЭТО увидят сестры моложе её? Будущая настоятельница прислушалась к происходящему за дверями и быстро запихнула книгу под рясу.
Единожды согрешивший обязательно согрешит ещё раз. Пробравшись вечером в монастырскую кухню, она украла пару куриных яиц и после вечерней службы, разведя белок в блюдце, старательно склеила вводящие в грех страницы, вложив для верности между ними залитый чернилами лист бумаги. Теперь даже на просвет нельзя было угадать, что изображено на развороте.
На следующий день она так же тайком вернула книгу на место. Воспоминания об увиденном мучали её полгода. Стоящие перед глазами картинки заставляли учащенно биться сердце, сбивали дыхание и поднимали жар в теле.
О содеянном она не призналась никому, не упомянув об этом даже на исповеди. Да и книга, как бы случайно упавшая за более высокие томики, не привлекала внимания. Она молчаливо хранила бы тайну и по сей день, если бы не интерес отца Василия к древнеславянскому языку.
Сестра Сусанна не раз пеняла ему на излишние пристрастия к книгам, но отец Василий лишь улыбался.
- Почитание себя разумными и мудрыми греховно, но это простительный грех, - говорил он, поглаживая ладонью обложку книги.
...Ирина уехала через несколько дней и увезла с собой полтора десятка книг из монастырского собрания. Но книга со склеенными страницами так и осталась на столе в библиотеке.
- Не в последний раз приезжаешь, управит Господь - и эту свозишь к специалистам. А пока и этого довольно, - сказала настоятельница Ирине, прощаясь с нею.