В конце января в Екатеринбурге скандально отменился концерт 15-летнего рэпера Uglystephan. Он должен был выступать в зале «Свободы», но чья-то мама услышала его песни и заявила в милицию. Если послушать тексты парня, женщину понять можно. Но мы в этом материале будем говорить не о творениях Uglystephan, а о том, насколько безопасно для слушателей и оправданно для искусства нарушение литературной нормы в произведениях известных рэп-исполнителей.
Начнем с того, что рэперы всегда были далеки от литературного языка или отчаянно спорили с нормой. В далекие 70-е годы в неблагополучном южном Бронксе рэп выступал инструментом для выражения протестов и болей бедной необразованной молодежи. В дальнейшем нарушение литературных норм стало у исполнителей нарочитым, поскольку они искали новые формы самовыражения и пытались придать своим песням больше экспрессии. Отсюда обилие сниженной и ненормативной лексики, неологизмы, окказионализмы, избыток иностранных слов.
Сначала рэп был неразрывно связан с американской субкультурой хип-хопа, то постепенно он стал самостоятельным жанром. В России рэп распространился благодаря диджеям, которые выкрикивали незамысловатые зарифмованные тексты, чтобы раскачать танцпол во время дискотек. Первые речитативы появились в советском Куйбышеве, в котором в 1984 году известный диджей Саша Астров вместе с группой «Час Пик» записали своеобразную авторскую программу «Рэп», которая впоследствии имела большой успех.
С началом нулевых в России хип-хоп постепенно разделяется на разные направления, отличающиеся по стилю и характеру аранжировок. Появляются исполнители «новой школы», которые хотят привнести что-то свое в русский рэп, стать его оплотом: Крип-а-Крип, Noise MC, Oxxxymiron, Каста. «Рэп меняет свое лицо чуть ли ни ежегодно, это уже не просто отдельный жанр, а универсальная матрица, вбирающая в себя всю остальную культуру, в том числе и языковую. В нашей стране он развивается непоследовательно, он чаще всего не опирается на опыт предыдущих отечественных исполнителей, а отталкивается от них, ищет новый язык, новую форму. Объектом наследования главным образом является опыт зарубежных авторов. Новейшие представители жанра – OG Buda, uglystephan, Scally Milano, Lovv66, список можно продолжать – сыплют неологизмами («заскамил мамонта»), абсурдно сочетают несочетаемую лексику, переводят тексты американских коллег через Google Translate и выдают их строчки за свои, и в том числе за эту вольность в обращении с языком их и любят», – замечает музыкальный критик Дмитрий Ханчин.
Дмитрий называет рэп самым модернистским жанром нашего времени, и отступление от литературной нормы является своего рода его фишкой. Наоборот, дотошное соблюдение в текстах правил русского языка может не оценить молодая аудитория. Артист может оказаться явлением инородным, чужим.
Рэперы нередко используют в своих текстах слэнг и разговорную речь, чтобы установить более близкий контакт со слушателем, а также для четкого и емкого выражения своих мыслей («Так фильтруй базар и множь на счету число...» (Noise MC, «Всё как у людей»), «Не к чему хайпить на ваших именах...» (Слава КПСС, «Культура G»). Неожиданные и непринятые сокращение тоже в творчестве этих ребят не редкость. Слава КПСС в том же треке «Культура G» называет андреграунд просто андером – иначе в очередной шестичасовой альбом могут просто не уместиться все его мысли.
Тем временем Скриптонит и T-Fest не чураются просторечий, которые литературная норма принципиально не признает: «Я убираю ихних звёзд, сделав чистым небо...» («Ламбада»). Одно «неправильное» слово, а перед нами – образ героя с окраин, уверенного, что происхождение и уровень образования не делают его человеком второго сорта. По крайней мере, на территории рэпа.
Однако история о Uglystephan была рассказана нами в начале не случайно. Маме его поклонника тексты «не зашли», и концерт отменили, но это вызвало огромный резонанс у екатеринбургской молодежи. Толпа пришла к «Свободе», чтобы поддержать своего «героя». Родители же не стали паниковать меньше: в представлении некоторых из них рэп – зло, а влияние его тлетворно.
«Рэп зачастую строится на преувеличении, – считает Дмитрий Ханчин. – Артист может читать о том, что он застрелил столько-то человек на районе, соблазнил столько-то дам, имеет столько-то миллионов на счету и обладает таким-то количеством крутых тачек, но это далеко не всегда соответствует истине и не является руководством для слушателя непременно поступать так же. То же касается и языка: когда Скалли Милано утверждает, что он «заскамил мамонта», а Бушидо Жо восклицает «ыр!», это не значит… Да ничего это не значит, это просто игра, вроде ролевой, только если ролевики примеряют на себя образы персонажей из романов Толкина, то рэперы – образы либо криминальных дельцов, либо героев-любовников, либо безбашенных тусовщиков, либо еще кого-то подобного. И тут вопрос скорее к слушателям, понимают и принимают ли они правила этой игры. Ответ в каждом конкретном случае будет индивидуальным».
По результатам нашего социологического опроса мы также можем сделать выводы, что многие подростки слушают рэп, делают это целенаправленно и в большинстве относятся нейтрально к каким-либо литературным нарушениям.
