Уж давно за ней защёлкнулась дверь, а он всё прислушивался, а вдруг вернётся. Зачем? Сам недоумевал, но вздрагивал на каждый звук в подъезде. В квартире по углам скапливался сумрак и какая-то нежилая тишина. А ведь холодильник исправно тарахтел, напоминая, что хозяин дома. Но было ощущение, что дома тело, а думы отправились за этой несносной дамой.
Вроде радоваться надо, что как всегда один. На территорию никто не покушается. Но ...В мыслях мелькала Екатерина Сергеевна. Вот она тихо напевает на кухне гремя посудой. Вот отдаёт чёткие команды, вливая лекарства и осторожно стирает пот. Ворчит, ловко перестилая постель или делая влажную уборку. В её руках чувствовалась сила, когда она его вертела, чтоб передвинуть или переодеть. В детстве так ощущались только родные руки мамы. Таже осторожность и забота. Больше ничего.
Впервые его не пытались охмурить. И хоть вела себя Екатерина по хозяйски, но в отличии от мамы границы соблюдала. Претензии открыто не предъявляла, хоть поворчанию он догадался, что макеты—недоделки её раздражали. Но ведь не сдвинула. Мама выкинула б сразу, хоть чистоту и порядок обожали одинаково. Обе всегда носили тряпочку в кармане халата, чтоб задумавшись чего-нибудь натирать. Вот только у мамы это были нарезки из старых вещей. А у Кати современная мягонькая салфеточка для уборки. Всё как по волшебству начинало вокруг блестеть.
Стоп, а когда она стала Катей? Это угловатая, упёртая дамочка? Не, та так и осталась Екатериной Сергеевной, начальницей. А вот слегка уставшая, немного сонная, в его халате с рассыпанными по плечам волосами, с этой неизменной тряпочкой, что в волнении скручивала пока мерила ему температуру... Ей хотелось подчиниться и о ней же хотелось заботиться. Особенно, когда она обронила свою тряпицу. Потом долго искала, маялась. А как тепло улыбнулась своему сокровищу, когда он её вернул, нащупав под одеялом. Тогда захотелось купить ей много таких бархатных салфеточек да чтоб разноцветные были. Радовали б её. Вот эту стал звать про себя Катей, Катенькой, Катюшей.
Но ей об этом не сказал. Сначала горячечном бреду мамины руки чудились, ибо воспринимались родными. Потом слабо трепыхался, отстаивая своё законное одиночество. Огрызался из-за смущения на свою слабость. Всё ждал подвоха, нападения. А она ушла как-то стремительно и похоже безвозвратно. Ничего своего не забыла. Просто позаботилась и всё. Почему же так горько? Разве я ей настолько не нравлюсь? Но ведь отгулы брала из-за меня? Не просто навещала, а жила тут. Ох, как сложно...
Вновь грохнула подъездная дверь, куда-то выше проехал лифт. Не она. Надо быстрее вставать на ноги. Вот проект завершим, уступлю. Чёрт! Хочется же, чтоб вернулась. А как сюда заманить? Может накупить этих салфеточек? Но где?
Продолжение следует от ©Елена Шмыголь.
Предыдущая глава тут
Читатели, подкиньте идей для наведения мостов симпатий, плиз.