Романтика это хорошо, но всегда интересно знать правду. А она бывает более прозаичной, нежели укоренившиеся легенды и слухи. Деревянный дом, известный в Москве как "изба на Масловке", в значительной мере иллюстрирует разницу между реальной и придуманной жизнью. Не это ли побудило власти столицы проигнорировать все усилия защитников архитектуры по приданию ему статуса памятника.
Два года назад дом появился в списке продаваемых объектов крупнейшего портала недвижимости ЦИАН. Тут же всполошилась общественность, дескать как и почему уничтожают деревянное зодчество, которое в столице и так можно пересчитать по пальцам. В пабликах соцсетей жители района Савеловский стали генерировать идеи, как спасти строение от хищных коммерсантов и безразличных городских чиновников, решивших сбагрить старую рухлядь. Доходило до предложений скинуться, собрать заявленные десять миллионов и использовать здание, как прежде, для культурного просвещения и приобщения к традициям.
Эти функции изба перестала выполнять лишь в начале 2019 года. Что до истории, то она всё же есть, хоть и не такая романтичная, но связанная с известными московскими фамилиями. Не спроста ведь появилось второе, более давнее название - дом Анны Гильбих.
Это имя лишь завершающее звено в цепочке собственников, которые в разное время использовали угодья этой части Москвы. Конкретно данный участок с домом и прилегающими постройками в 1905 году принадлежал мещанке Александре Петровне Окороковой. Она с него имела неплохие деньги - более 1100 рублей, в основном сдачи в аренду зданий. Их тут насчитывалось целых 10 штук. Зелёные окрестности Путевого дворца в то время активно использовались под дачи. Через 7 лет всё это получил в наследство внук хозяйки коллежский секретарь Константин Синельников. Как говорится, ничего особенного.
Более примечательная история появляется с приходом сюда Анны Адольфовны Гильбих. Именно ей почетной гражданке новый владелец продаёт участок в 1912 году. Сразу надо сказать, что звание почетного гражданина в царской России не имело того престижа и бекграунда, которыми его наполнили позднее. Всего лишь прослойка между дворянством и менее привилегированными сословиями.
Госпожа Гильбих была помешана на лошадях и первое, чем она занялась после завершения сделки, это перестройкой. Вместо обустройства разрозненных дачных домиков, к тому времени их уже оставалось семь, она решила удовлетворить потребности своих питомцев. Уже в 1913 году была построена конюшня, дом для конюхов, каретный сарай и собственно деревянный жилой дом, который по сей день остаётся действующим московским адресом - Верхняя Масловка, 18.
Романтический флёр у строения появляется гораздо позже и вырастает буквально из ниоткуда. Точнее, спасибо можно сказать известному коннозаводчику Якову Бутовичу. Он, возможно, первый и последний, кто говорит об Анне Гильбих в своей книге воспоминаний "Лошади моего сердца". Её он называет гражданской женой другого другого коннозаводчика, купца 1-й гильдии Николая Павловича Малютина. И там же даёт женщине свою характеристику: "Анна Адольфовна Гильбих, немолодая женщина еврейского типа и такого же происхождения, была некрасива, криклива и невероятно кривлялась". Есть в этом что-то очень субъективное. Даже в отсутствие других оценок и мнений чувствуется, что автор характеристики обременён какими-то личными переживаниями или даже предрассудками (вполне возможно, что это антисемитизм).
Из последующих строчек Бутовича и вовсе вырисовывается портрет какой-то демонической стервы. Богатый любовник её кормил, одевал, "вот и шикарную дачу построил с конюшнями", а она возьми и убеги от него к другому. Другим, по словам мемуариста, стал известный наездник Павел Алексеевич Чернов, работавший на Малютина и так же щедро одариваемый им. Есть лишь одна нестыковка. Из того же источника следуют будто купец и известный в Москве кутила Малютин прожил с Анной Гильбих 10 лет. Но опираясь на документы мы не видим ничего подобного. Участок Гильбих купила в 1912, а Малютин умер 1907-м, причем за год до этого он расстался со своей любовницей.
Может и жестоко разрушать идиллию с роковым финалом, но ничего не попишешь. Городские легенды они такие - никогда не претендуют на документальную точность. Их функция в том и состоит, чтобы приукрасить, напустить кинематографического тумана, а самое главное придать зданию или месту особое обаяние. Чтобы приятно было пройти мимо и что-то вспомнить. И это, кстати, совсем неплохо. Надо лишь отличать правду от вымысла.
Например, оформленный мозаикой вход в избу с улицы вовсе не плод любовного томления богатого господина. Это приобретение уже постсоветского периода, когда сюда в конце 90-х заселился Центр ремесел. Под новый функционал здание очень неплохо оформили, в том числе появилась мозаика, на ставнях - резные накладки, а внутри сохранилась аутентичная планировка. Вся застройка участка, которая была осуществлена Анной Гильбих не претерпела глобальных изменений. Здания все те же, хоть и "украшенные" по новой строительной моде. Тут уж больше всех постарался наверное завод "Художественная гравюра", которому в 1970-е перешло всё недвижимое имущество. До этого им распоряжалось около двух десятков советских семей, обладателей коммунального счастья, в котором были даже горячая вода и туалет.
В заключение нельзя не упомянуть архитектора. Им, судя по всему, был специалист земской управы Георгий Александрович Кайзер, на счету которого проекты нескольких московских храмов и особняков.
Вывод из всего этого один. Ценность избы на Масловке от изящно рассказанных историй лишь возрастает. Но главное её значение всё же в реальном историческом контексте. А значит даже если это не архитектурный шедевр, а всего лишь образец дореволюционного дачного строительства, изба должна быть сохранена.