Вчера, 19 апреля Воронежский областной суд продолжил заседание по делу о геноциде нацистов и их пособников в Воронежской области в 1942-43 годах.
Первое заседание состоялось 13 апреля, судья Игорь Чеча выслушал выступление прокурора и определился с порядком исследования доказательств. Вчера суд допрашивал экспертов, их в деле заявлено около двух десятков.
Напомним, всего суду предоставлено 19 томов доказательств и диски с видеоматериалами: за 212 дней оккупации более 270 тысяч жителей региона были убиты или выселены, прокуратура оценила ущерб от разрушений в 12 трлн рублей. На данном этапе иск предъявлен «неопределённому кругу лиц». Вероятнее всего, региональные суды станут затем основанием для всероссийского судебного процесса по признанию геноцида. И тогда - не столько по решению суда, сколько по решению высшей политической власти - будет принято решение выдвигать ли обвинение против конкретных стран, наследниц оккупационных режимов. В случае Воронежа – это Италия, Венгрия и, конечно, Германия.
Сотрудник Воронежского государственного архива (стаж работы уже 42 года) Наталья Воротилина свидетельствовала об ущербе от немцев архиву. Документы - не живые люди, но без них, как выразилась эксперт, и сегодняшнего процесса не было бы.
1,1млн единиц хранения было в Воронежском госархиве до войны. Плюс центнер «архивной россыпи» (необработанные документы учитываются из расчёта 150 листов в одной условной единице хранения). В Уфу успели эвакуировать только первую партию, документы, относящиеся к исполнительным органам власти советского периода. 11 марта 1943 года вскоре после освобождения органами госбезопасности был составлен акт о причинении ущерба госархиву. Огнём немцев были уничтожены 3 здания архива и 700 тысяч единиц хранения. уничтожены документы с 18-го по 20 век.
- И до сих пор, спустя 80 лет мы не вышли на довоенный уровень, - подчеркнула Наталья Воротилина. – Сейчас у нас в госархиве около 988 тысяч архивных единиц.
Журналист газете «Народное слово» (Хохольский район) Людмила Грешнева сообщила суду зверствах оккупантов, свидетелями которых в детстве были её односельчане. Увы, сами очевидцы уже умерли, причём, некоторые не дожили до суда всего несколько месяцев. Они имели статус узника концлагеря. Людей пытали, замораживали, расстреливали сжигали заживо; в нашем регионе в период оккупации было больше 50 концлагерей и сколько точно людей в них погибло, неизвестно.
Людмила Грешнева также привела рассказ Анны Чудновой – о том, как её младшего брата застрелили за малейшее неповиновение (ребёнок отрезал от общей туши кусок мяса, чтобы дать собаке).
- Почему сопротивление оказывали даже дети – от неправильной оценки ситуации или это такой характер? – задался вопросом судья Игорь Чеча.
По лицам пришедших на заседание студентов также можно было заключить, что генезис отваги предков для них не совсем ясен.
Тему попробовал прояснить следующий эксперт – историк Николай Сапелкин, который, как он заявил суду, работает в архивах по данной теме с 1992 года. В ходе своего выступления Сапелкин подчеркнул, что «современные люди склонны недооценивать две вещи».
- Первая – это масштабные злодеяния против мирных жителей и военнопленных, а вторая – мужественное массовое сопротивление оккупантам, - заявил историк. – Вообще, тема геноцида уже принята нашим обществом и без судебного решения, тот оккупационный режим, «новый европейский порядок» и был геноцидом.
- Чем вы можете объяснить такую жестокость? – спросил судья.
- Тут тоже две причины, во-первых, это было системное уничтожение для освобождения для себя жизненного пространства. А вторая причина – страх, оккупантов пугал сам факт малейшего сопротивления, поэтому жестокой расправой они пытались парализовать волю остальных.
Николай Сапелкин привёл пример, как в селе Борщёво венгры зашли в дом к 88-летнему старику, который молился. Его пытались выгнать из хаты, но он сопротивлялся, хотел завершить молитву. Убили. А потом застрелили 101 (!) старика, который замахнулся на это зверьё палкой.
Судья поинтересовался у эксперта, одинаково ли оккупанты вели себя со всеми категориями граждан на захваченной ими временно территории.
- Одинаково истреблялись все категории граждан СССР, - ответил историк. – Но в отношении несоветских граждан – во Франции либо Чехии – такие зверства не применялись. Как к советским русским людям нацисты относились только к цыганам, сербам и евреям.
Виктор Ганик