Я не понимаю механизма коллективного обмана восприятия. Вероятно, кто-то один должен озвучить то, что видит, и тем самым как бы индуцировать свою ошибку другому. А если оба молчали?.. Тогда как?
Поехали мы однажды с мужем погулять в лес. Свернули с шоссе на лесную дорогу, ищем, где припарковаться. Я увидела, что за деревьями стоит белая машина. Ну стоит и стоит, ещё кто-то приехал по мокрому лесу погулять. Место такое: съезд с шоссе, стояночка для автомобилистов, грунтовки, ведущие в лес. И вот мы начинаем разворачиваться, чтобы стать на свободное место. Которое этой второй машиной не занято. Развернулись. Выходим. И тут муж недоуменно спрашивает: «А где та машина?».
Машины нет, более того, теперь уже видно, что там, где она якобы стояла, нет и свободного места — деревья. Видели мы ее тоже сквозь стволы, но я подумала: наверное, там полянка…
Она стояла в другой точке, мы перепутали? Допустим. Но чтобы мы на развороте ее пропустили, она должна была резко сняться с места и уехать так, чтобы мы ее не видели в движении. А чтобы выпасть на это время из нашего поля зрения, ей бы понадобилось ехать по кругу строго вслед за нами, и с нашей же скоростью. А потом очень быстро ускакать. Весь этот манёвр на очень ограниченном пространстве. Там реально маленький пятачок.
Так это и осталось загадкой. Машина есть — машины нет.
Я стала вспоминать, были ли ещё случаи в моей жизни, когда двоим сразу померещилось. Лично в моей — не было. А вот в семье бытовала такая история…
Двух девчонок лет пятнадцати взял с собой в грузовой рейс на Камчатку отец одной из них, капитан судна. Поселили их в каюте судового врача. На судне обнаружились молоденькие курсанты-практиканты, родом из Крыма. Девчонки с ними болтали, флиртовали, образовался квартет: два Генки, две Ленки. И вот однажды девчонки стали спрашивать Генок, как тех по батюшке. И один из них, смуглый темноглазый Гена Рева (это фамилия) наотрез отказался своё отчество называть. Ленки решили посмотреть его в медкартах — они же в каюте судового врача обитали, помним?
Никто из них потом не мог вспомнить, кто первым произнёс вслух это отчество. Им казалось, они открыли медкарту и хором рассмеялись. Ух ты, какая экзотика, понятно теперь, почему он говорить не хотел! В медкарте было каллиграфическим ровным почерком написано: «Соломонович».
Ленки стали величать Генку Геннадием Соломоновичем. Он сначала отшучивался, потом злился («Да хватит уже, смените пластинку!»), в итоге ему это надоело, и он показал подружкам документ: судовую роль. Где было написано, что он Николаевич. Девчонки повели его в каюту врача, достали ту медкарту… а там тоже — Николаевич. Занавес. Дуры вы, девчонки, резюмировал Генка.
Но они так ясно помнили этот каллиграфически ровный почерк, эти округлые буковки «о»…
И вот что это было?